Книга Рожденный, чтобы жечь! 3, страница 53 – Дмитрий Лим, А. Никл

— Ну а чего ему ещё делать? — парировал Боря. — Миры рушить после обеда разве что. А пока постоял бы, да побоялся. Мне вот, например, вообще не до него было, я голодный.

Ректор закрыл глаза, пытаясь сохранить остатки самообладания. Валентина тихонько хмыкнула. Боря заметил, как угол ее губ слегка приподнялся в улыбке.

— Клеменко, — процедил ректор сквозь зубы, — ты у меня доиграешься. Знаешь, сколько сил было вложено в то, чтобы демона привезли сюда на практикум? Знаешь, сколько согласований, разрешений, взяток, в конце концов? А ты… Ты просто взял и выпустил его погулять!

Боря пожал плечами.

— Да я ж не специально. Клетка хлипкая какая-то. Я ж думал, там сталь, а там… фольга какая-то. Он чихнул, она и развалилась.

Валентина подавила смешок, но ректор был непреклонен.

— Клеменко, я понимаю, ты у нас талантливый. Один из лучших на курсе. Но талант без дисциплины — это как порох без гильзы. Взрыв, конечно, будет, но толку никакого. Ты должен понимать, что с такими вещами шутки плохи. Настоящий демон — это не котенок, которого можно погладить. Это тварь гораздо сильнее одержимых, в конце концов! Он может… Он мог… Да что я тебе рассказываю!

Боря вздохнул. Он знал, что ректор прав. Но что он мог поделать? Не его вина, что клетка оказалась такой хлипкой. И не его вина, что Разрушитель Миров решил погулять. В конце концов, он всего лишь хотел помочь.

— Ладно, — сказал ректор, устало откидываясь на спинку кресла. — Ты слишком ценный кадр. Но наказание ты понесешь. И наказание будет суровым.

Боря насторожился.

«Наказание? — пронеслось в его голове. — Ля, а за что? Было задание — я его выполнил, почти. Не дал даже демону выйти за рамки дозволенного! Да и вообще, надо было предупреждать о подобном!»

Но вместо возмущения он спросил:

— Каким?

* * *

Валентина не отрывала взгляда от понурой фигуры Клеменко, медленно бредущего по направлению к общежитию. В его походке читалась не только усталость, но и явная подавленность.

Она вздохнула, но в ее глазах не было сочувствия. Скорее, наоборот, в них проскальзывало раздражение.

— Я не понимаю, ректор. Он чуть не сорвал операцию, рисковал жизнями стольких людей. Это недопустимая халатность, — она обернулась к нему, ее голос звучал твердо и бескомпромиссно. — Наказание должно быть соразмерно проступку. Мягкость в таких вопросах может привести к еще более серьезным последствиям в будущем. Нужно показать остальным, что подобные действия не останутся безнаказанными.

Ректор молчал некоторое время, наблюдая за тем, как солнце медленно уходит за горизонт, окрашивая небо в оттенки багряного и золотого. Он понимал опасения Валентины, ее стремление к порядку и дисциплине в этом непростом мире, где переплетались наука и магия, реальность и потустороннее. Но он также видел в Клеменко не только нарушителя спокойствия, но и человека, столкнувшегося с чем-то выходящим за рамки его понимания.

— Кровожадность — плохая советчица, Валентина, — наконец произнес он, не отрывая взгляда от заката. — Я понимаю твои опасения, но в данном случае я считаю, что Клеменко действовал, исходя из лучших побуждений. Да, он перегнул палку, повредил ценный экземпляр, но его реакция была вполне объяснима.

— Он сам же его и выпустил! Я уверенна!

— Нет. Я видел всё иначе. Представь себя на его месте: молодой человек, еще не окрепший духом, внезапно сталкивается с существом, о котором только читал в книгах. Демон, во плоти. Не думаю, что кто-то из нас отреагировал бы хладнокровнее.