Книга Рожденный, чтобы жечь! 3, страница 38 – Дмитрий Лим, А. Никл

«Путаница»…

На сцену вышел ректор, облаченный в парадный мундир. Его голос, усиленный микрофоном, торжественно разнесся по залу. Он произнес приветственную речь, полную пафосных слов о долге, чести и служении обществу.

Боря слушал его вполуха, думая о своем. Слова ректора казались ему пустым звуком, не имеющим ничего общего с реальной жизнью. Его больше волновало, кто именно копает под него и зачем. И главное, как ему защититься от этой невидимой угрозы.

Ректор закончил свою речь, и зал разразился аплодисментами. Следом за ним на сцену поднялись другие преподаватели, представляя свои факультеты и направления. Антон продолжал шутить, но Боря уже не слушал его. Он был слишком поглощен своими тревожными мыслями.

После представления факультетов началась церемония посвящения. Первокурсники по очереди поднимались на сцену, где ректор вручал им символический ключ от знаний и произносил напутственные слова. Антон не унимался, комментируя каждого новоиспеченного студента с присущим ему цинизмом.

— Смотри, этот точно будет зубрилой! — шептал он Боре, кивая на худенькую девушку с огромными очками, получившую свой ключ с дрожащими руками. — Ей бы книжки целовать, а не заклинания изучать. А вот этот, — Антон указал на крепкого парня с нагловатым взглядом, — пришел сюда, чтобы девок клеить. Спорим, до конца семестра его больше в библиотеке, чем в постели не увидишь?

Боря лишь вяло отмахивался от его шуток. Ему было не до смеха. Чувство тревоги не покидало его, словно змея, свернувшаяся в груди. Он пытался сосредоточиться на происходящем на сцене, но мысли его постоянно возвращались к таинственным визитерам, расспрашивавшим о нем и его матери, и к словам Гугли об избранности.

«Да что ж у вас лица такие кислые? — вдруг раздался в голове Бори голос карапуза. — Не на похоронах же! Улыбнитесь, господа! Вон, ректор на вас косится, будто вы ему всю малину испортили».

Боря скривился и попытался изобразить на лице подобие улыбки. Получилось не очень убедительно, но, кажется, ректор перестал сверлить его взглядом. Антон, заметив его потуги, хмыкнул.

— Чего это ты так вымученно ухмыляешься? — спросил он. — Неужели слова ректора так тебя впечатлили? Или, может, ты уже размечтался о том, как станешь следующим Избранным?

— Ага, размечтался, — буркнул Боря. — Только вот, как бы мне от этой мечты побыстрее избавиться. А то, чувствую, приключения на мою задницу так и липнут.

— Избранным, говоришь? — Антон захохотал, чуть не подавившись воздухом. — Да ты в зеркало себя видел? Избранный должен быть героем, с мускулами, как у огра, и харизмой, как у самого Князя Тьмы. А ты… ты просто Боря.

Боря испепелил его взглядом. Ну, насколько испепеляющим мог быть взгляд замученного бессонницей студента.

— Очень смешно, — огрызнулся он. — Я хотя бы не строю глазки каждой юбке, проходящей мимо.

— Эй, это мое конкурентное преимущество, — обиделся Антон. — А вдруг среди этих юбок будущая Избранная? Надо быть начеку.

Гугля истерически захихикал в голове Бори.

«Не буду я это комментировать, — заявил он. — А то ещё обидится кто-нибудь».

На сцене тем временем происходил полный бедлам. Один из первокурсников, видимо, решив впечатлить публику, попытался сотворить какое-то грандиозное заклинание. В итоге, вместо фейерверка из искр, у него получился фонтан пены, окативший ректора с головы до ног. Зал замер в гробовой тишине. Ректор, облепленный пеной и покрасневший от гнева, выглядел комично и страшно одновременно.