Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 80 – Дмитрий Лим, А. Никл

Дверь со скрипом отворилась, и меня внесли в полумрак квартиры. Пахло пылью, старыми книгами и чем-то еще, неуловимо знакомым, но пока не поддающимся определению.

Боря поставил корзинку на старый, шатающийся стул и окинул взглядом свое жилище.

— Ну вот, считай, что ты дома. То есть, у меня дома. Но можешь считать, что дома. Короче, я ненадолго. Ты тут поиграй, подумай о вечном, а я к своим сектантам слетаю. Животом кверху не лежать! Развивайся!

И, не дожидаясь моей реакции, он выскочил из квартиры, оставив меня один на один с тишиной и запахом пыли.

«Ну и ладно, — подумал я, оглядываясь вокруг. — Так, где Наташа? В школе? Меня никто тут не хочет покормить?»

Боря остановился перед квартирой. Поглядывая на едва державшуюся дверь. Разминая в привычной манере шею он глубоко вздохнул, словно пытался унять пульсирующую тревогу.

«Ля, а если их нет? А если я всех этих одержимых оттарабанил за просто так? И сектанты вообще свалили давным-давно?»

Тем временем из соседней двери, почти на пятке у Бориной, вываливалась соседка — весьма боевой пример типичной бабули «с улицы». В руках у неё был пакет с чем-то, что пахло пирожками и гневом.

— Ты чё тут трёшься, а? — выпалила она, скрестив руки на пузе, которое будто специально вылезло из подкрашенного серого халата. — Малолетки охренели совсем, по хатам шастают, подписюльки всякие про смену управляющей компании пихают… Это, мол, ихние шайки-лейки. Вали отсюда, а то я внука позову и будешь перед ним отвечать!

Боря нахмурился, поднял руку в привычном жесте «да-да, я тебя услышал и вообще иди нахрен отсюда».

Но в душе понимал: с такими бабками надо договорить. Вспомнить вон, соседок своего дома. Не кивнешь и всё, считай, прокляли по пятое колено. А потом ещё и узнается, что ты не из благополучной семьи, отец преступник, да и вообще, у вас семь сирот в девяти квадратных метрах проживают.

«Да почему ты выперлась именно сейчас? — пролетело в его голове. — Вообще не до тебя!»

Но бабка пялилась на него как на прокаженного, одним своим видом показывая, что разговора не избежать.

— Бабуль, не горячись, — начал он, показывает на дверь, — тут у меня просто миссия важная — проверить, живут ли тут сектанты. Дело к ним есть.

— Ага, — упрямо сказала соседка, — Дело у него к сектантам! Понапридумывали своих богов, а потом долбятся в ж… так, а ну быстро отвечай мне: зачем пришёл? Буклеты раздавать? А?

Боря закатил глаза:

«Вот же ведьма старая, как они вообще чувствуют, что нужно выходить в нужный момент?», — подумал он.

Вслух же выдавил из себя самую убедительную улыбку, на которую был способен:

— Да нет, что вы, бабуль! Какие буклеты? Я к ним по делу! Видите ли, я у них типа… ну, консультант по вопросам э… этики! Да, этики! — выпалил он, чувствуя, как на лбу выступают капельки пота. — Они, понимаете, немного запутались в моральных принципах. Ну, там, жертвоприношения, культы. Я им помогаю все в рамки закона и морали привести! А то жалуются на них, понимаете ли! А я человек добрый, хочу помочь людям одуматься.

Бабка прищурилась, подозрительно оглядывая Борю с головы до ног. Ее взгляд скользнул по его поношенной куртке, заляпанной какой-то подозрительной грязью, по небритой щетине и уставшим глазам.

— Этика, говоришь? — протянула она, словно пробуя слово на вкус. — А чё ж ты тогда как оборванец выглядишь? Этик, блин! Да у тебя на роже написано, что ты последний раз умывался позавчера, да и то с бодуна! Сектанты, они, знаешь, народ чистоплотный. Все у них по полочкам, прибрано… А ты! Фу, смотреть противно!