Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 75 – Дмитрий Лим, А. Никл

Юноша ухватил врага за руку, приложив к виску локоть так, что тот чуть не вывалился из штанов. Не теряя ни секунды, Борис ударил ногой в колено, заставив противника глотнуть боль и осесть на колени.

Оставшиеся двое переглянулись, понимание паники мелькнуло в их взглядах, но проигрыш казался неминуемым. Борис набрал обороты, его крики и удары были словно грозовой раскат, сметающий всё на своём пути.

Он выпрыгнул вперёд и первым нанес удар кулаком в нос. Второй противник попытался парировать, но Борис с силой врезал ему в челюсть левой, и тот упал, с глухим стуком ударившись о плечо товарища.

И вот остался последний, самый хитрый. Его глаза сверкали зелёной ядовитой искрой. Мужчина попытался напасть с тыла, но Борис почувствовал приближение и повернулся. В прыжке кулак встретился с лицом врага, и в этот миг воздух вокруг будто сам сломился от напряжения. Последний упал, изогнувшись в невыносимой боли.

— Фу нах! — выдохнул Борис, тяжело дыша, с плеч текла потная струйка.

Он посмотрел на противников, лежавших по земле как поваленные деревья после бури. Его грудь поднималась и опускалась, снова и снова набирая воздух.

Наконец, последние два одержимых рухнули под ударами Бориса. Их тела «безжизненно» обвисли, а в глазах погас зловещий огонь. Боря, тяжело дыша, опустился на колени и осмотрелся по сторонам. Все — больше не было никаких противников. А группа, в которой он «состоял», стояла позади, пребывая в некоторое степени «охреневания».

Точнее… их взгляды были больше не удивленными, а с нотками восхищения. Никто не проронил ни слова про нарушение приказа, никто не стал упрекать за излишнюю жестокость. Было ясно — даже самый строгий инструктор сегодня замолчал бы, глядя на результат.

Парень с челкой — Аркадий — первым приблизился к Борису.

— Ты… ну, ты просто монстр, — с трудом вымолвил он, протирая пот со лба. — Никогда не видел такого.

Ещё один студент с ухмылкой глядя на Борю, добавил:

— Да, «папаша», ты сегодня всех порвал.

Гугля, сидевший в корзинке, радостно хлопал в ладошки и весело пищал, вызывая улыбки у окружающих.

Борис поднялся, стряхивая с себя пыль и грязь, устало пробурчал:

— С хера ли вы стояли? А помочь, ёп?

Его недовольство было проигнорировано. Командир группы быстро взял «уборку» в свои руки и указал нескольким товарищам заняться подготовкой. На улице неподалёку стоял черный фургон с эмблемой Академии. К нему быстро начали перетаскивать поверженных одержимых.

Тела аккуратно складывали внутрь, стараясь не повредить, не спешили, действовали без суеты. Боря следил за процессом, а Гугля, видимо, окончательно замучался делиться силой со своим «папашкой» и мирно посапывал в корзинке.

Наконец, последний одержимый оказался в фургоне, двери закрылись, загремел замок. Группа выдохнула, освободившись от «непосильного» бремени.

По пути все, никому не нужно было что-либо объяснять — по взглядам чувствовалась глубокая удовлетворённость и гордость за выполненную задачу. У всех, кроме Клеменко.

Но и это было ещё не всё. После короткого отдыха Аркадию кто-то позвонил. И студентам пришлось проверить ещё пару участков неподалеку, где, судя по сигналу из вне, были другие одержимые. Для недовольного и уставшего Бори продолжение «банкета» значило, что Гуглю надо будить. Но все обошлось без помощи его кулаков и карапуза.