Книга Одиночка. Том 7, страница 13 – Дмитрий Лим

Она нажала кнопку ещё раз. Карта увеличилась, показав Санкт-Петербург.

— Зона вторичного поражения — радиус двести пятьдесят километров. Здесь эффекты были слабее, но заметнее для населения. Массовые отключения электроэнергии. Сбои в работе мобильной связи. Аномальное поведение животных — собаки, кошки, птицы проявляли беспокойство в течение двенадцати часов после волны. Так же в Петербурге зафиксировано четырнадцать случаев «аффективных вспышек» — люди без видимой причины впадали в состояние неконтролируемой агрессии или паники. Все случаи были кратковременными, без жертв.

— Пока без жертв, — поправил Ковригин.

— Пока, — согласилась Ермолаева.

— Зона третьего поражения, — она нажала кнопку в третий раз, и карта расширилась ещё больше, покрыв всю европейскую часть России, Финляндию, Прибалтику, — радиус приблизительно восемьсот километров. Здесь эффекты были минимальными: единичные сбои в электронике, лёгкие пространственные искажения, которые зафиксировали только наши приборы. Обычные люди ничего не заметили.

Она закрыла папку.

— Но главное не это. Главное — последствия.

Цуканов посмотрел на неё.

— Какие последствия?

— Они уже начались, — Ермолаева сняла очки и потерла переносицу. — Тридцатого ноября, через двое суток после закрытия «Ладоги-1», мы зафиксировали первое изменение. Разлом S-ранга «Псков-4», стабильный, подконтрольный, существующий уже третий год, начал вести себя аномально. Он перестал принимать.

— Что значит «перестал принимать»? — спросил молодой парень за спиной Цуканова. Все обернулись к нему, и он покраснел, но не отступил.

— Это значит, — Ермолаева смотрела на него терпеливо, как учитель на ученика, который задал глупый, но правильный вопрос, — что обычно разлом работает как дверь. Он открывается, наши люди входят, зачищают, собирают ресурсы, выходят. Но «Псков-4» перестал впускать. Наши группы пытались войти — их отбрасывало. Как будто дверь открывалась только, с одной стороны. С внутренней.

Тишина в зале стала ещё плотнее. Игнатий почувствовал, как у него холодеет спина.

— Первого декабря, — продолжила Ермолаева, — то же самое произошло с «Новгород-2», «Выборг-7» и «Карельск-1». Все подконтрольные разломы в Северо-Западном округе перестали принимать. Все S-ранговые разломы, а их больше пятидесяти.

— Это только Северо-Запад? — спросила миссис Ховард.

— Нет. По нашим каналам связи мы получили подтверждение от Центрального округа — там три разлома из пяти перестали принимать. Урал — два из четырёх. Сибирь — один из шести. Но у нас самая высокая концентрация, и у нас изменения начались раньше. Я связываю это с близостью к «Ладоге-1».

Она надела очки обратно.

— Второго декабря мы поняли, почему разломы перестали принимать.

Она нажала кнопку. На экране появилось видео. Качественное, с ночного видения, снятое, судя по всему, с дрона. На видео был виден разлом — тёмное пятно на фоне заснеженного поля. И из этого пятна шли твари.

Искажённые формы, лишённые симметрии, с лишними конечностями, без глаз, без лиц, с ртами, полными зубов, которые не были предназначены для жевания. Мобы. Существа, которые обитали внутри разломов и которых способные зачищали при каждом входе.

Но они выходили наружу.

Видео длилось сорок секунд. За сорок секунд из разлома вышло одиннадцать существ разного размера — от мелких, размером с собаку, до крупных, с грузовик. Они шли не хаотично, а направленно, как будто знали, куда идти. К деревне на горизонте.