Книга Одиночка. Том 7, страница 122 – Дмитрий Лим

— Господин! — ко мне бежал Ус, все еще с пулеметом наперевес.

— Живой, — я сел, отряхивая снег с волос. — Алина?

— Здесь, — она спустилась с дерева, немного прихрамывая, но в ее глазах горел странный, пугающий восторг. Она посмотрела на свою руку, на тонкую темную нить, все еще свисающую с пальца, и сжала кулак. Нить исчезла. — Я… я почувствовала, когда ты ударил. Как будто кто-то держал этих тварей на привязи. И ты порвал привязь.

— Порвал, — я поднялся на ноги. Тело гудело от перенапряжения. Новые характеристики — это круто, но бить по сущности, которую ты даже не понимаешь — это больно.

— Что это была за нить? — спросила Алина, подходя ближе. — Золотая. Я ее тоже увидела, перед тем как ты ударил. Она шла в небо.

Я посмотрел на нее. На мою двоюродную сестру, которая еще вчера была B-рангом, а сегодня вырезает межпространственных тварей и видит то, что вижу я.

— Это был поводок, — сказал я, тяжело дыша. — Кто-то пытался выгулять своих собачек в моем дворе. А заодно проверить, могу ли я их усыпить.

— И можешь? — спросил Ус, оглядывая поле боя, усеянное мертвыми серыми тушами.

— Могу, — я потрогал грудь, там, где чувствовал натяжение. — Но тот, кто держал другой конец поводка, теперь знает, что я его почувствовал. И он не обрадуется.

«Громов, — голос Тишины был непривычно серьезным, без дурацких шуточек. — Ты только что влип в кое-что масштабное. Этот золотой поводок… он ведет не в другой мир. Он ведет в само Управление. Или в то, что им управляет».

Итак, мои дорогие друзья, новинка!

Я — главный хирург элитной клиники. И в жизни всё было прекрасно, пока я не вытащил из пациента странный осколок…

После чего очнулся с интерфейсом перед глазами и заданием: собери ещё четырнадцать осколков за тридцать дней или умрёшь.

На носу сложнейшая операция: официальные анализы пациента врут, и если я не пойму, что с ним на самом деле — он умрёт.

А самое паршивое — человек, в котором застрял следующий осколок, прямо сейчас потягивает кофе в холле.

https://author.today/reader/588269

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга.

Звук аппарата ИВЛ был похож на размеренное шипение. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Механический, равнодушный ритм, который задавал ход времени в этой комнате, отмеряя секунды не человеческой жизнью, а столами сложной аппаратуры, мигающей зелёными и красными точками.

Евгений Васильевич сидел в глубоком кожаном кресле, придвинутом вплотную к больничной койке. Его руки бессильно лежали на коленях. В одной из них он сжимал тонкую, холодную ладонь своей дочери.

Маша. Мария Евгеньевна Романова. Свет очей его, единственная наследница крови, носительница гордого имени, которое он планировал передать ей вместе с управлением Новгородом, Петербургом и всем их наследием. Теперь это имя звучало как приговор.

Она лежала неподвижно, словно античная статуя, высеченная из мрамора. Бледное лицо, заострившиеся скулы, запекшиеся губы, чуть приоткрытые из-за интубационной трубки. Но хуже всего были не эти искусственно поддерживаемые признаки жизни. Хуже всего была её аура. Или, точнее, то место, где аура должна была быть.

Евгений Васильевич скосил глаза на экран системного монитора, висевшего над кроватью:

Болезнь не определена! Требуется вмешательство мед техника!