Книга Одиночка. Том 6, страница 76 – Дмитрий Лим

— Ладно, — прервал я его рассказ о каменных големах. — Пока хватит. Отдыхай. Я проверю периметр.

Я кивнул Аранису, и эльф бесшумно растворился в тени, чтобы занять позицию на возвышении. Сам же я отошёл к краю расщелины, всматриваясь в бесконечную, мерцающую лиловую даль. Где-то там был золотой свет. Где-то там могли быть другие. И где-то там была Юля. Осталось только дойти.

Игнатий Сергеевич. Охотник:???

Кабинет в Садковой башне Новгородского Кремля был погружён в тягостную тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем маятниковых часов. Игнатий Сергеевич откинулся в кресле, его пальцы медленно перебирали невидимые нити навыка, который видел только он.

Доклад Дмитрия Крога «пестрил» разными нитями вероятности: обрушение особняка, отсутствие тел, ощутимая пустота там, где ещё два дня назад кипела война.

Эстонец Валлек стоял у окна, наблюдая, как серое небо давит из себя снег.

— Война закончилась, — наконец произнёс Игнатий, и его голос прозвучал не как констатация, а как вопрос к самому себе. — Но её окончание напоминает… не то, что мы привыкли видеть. Барановы уничтожены. Весь род — вычеркнут. Однако исчезновение Саши и Юли… не дают поставить на этом точку. Громов и Баранова Юля, как я считаю — ещё живы.

Он провёл ладонью по полированной поверхности стола, будто стирая пыль с карты невидимых владений. Вероятности расходились веером, но несколько нитей оставались упрямо прочными, почти осязаемыми.

— Война закончилась, — повторил он, на этот раз обращаясь к Валлеку и Крогу. — Где Громов?

Дмитрий Крог, ёжась под этим вопросительным взглядом, развёл руками.

— Технически, Игнатий Сергеевич, мы прочесали всё. Завалы, подземные ходы, которые удалось найти. Ни тел, ни следов организованного отхода. Только… пустота.

Валлек оторвался от окна и сделал несколько шагов по комнате, его молчание было напряжённым, мыслящим.

— Может, была и третья сторона? Тот, кто обладает авторитетом, чтобы ставить такие условия и гарантировать такое… исчезновение?

Игнатий Сергеевич медленно встал. Он подошёл к одной из полок, где среди исторических справочников и технических отчётов стояли несколько старых, толстых папок с рукописными пометками на корешках.

— Дмитрий, выйдете пожалуйста.

Дмитрий Крог замер на мгновение, его лицо выразило столь красноречивую смесь недоумения и «лёгкого ахера», что даже маятник часов, казалось, сбился с ритма. Но дисциплина, сработала быстрее мысли.

Он лишь кивнул, резко, почти по-военному, и вышел, притворив за собой тяжёлую дверь с мягким, но окончательным щелчком. В кабинете воцарилась новая тишина — уже не тягостная, а сосредоточенная.

— Третья сторона, — произнёс Игнатий Сергеевич, возвращаясь к столу, но не садясь. Он смотрел на эстонца, вживляя в тот взгляд всю тяжесть неозвученных подозрений. — Крог, выполняя свой долг информирования, доложил об инциденте в его особняке очень серьёзным людям. Мы перехватили его донесение, но… пропустили дальше. Так было надо. В том донесении он чётко указал: Александр Громов ликвидировал своего дядю, Савелия Громова. Не в пылу боя. Убил, после чего убрал следы с противоестественной, пугающей тщательностью.

Валлек медленно покачал головой, его скуластое лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плавала тень несогласия.