Книга Одиночка. Том 6, страница 66 – Дмитрий Лим

И снова — ничего. Ни вспышек света, ни исчезновений, ни уведомлений системы.

Пять новых тел, которые теперь будут вечно лежать в этом странном лесу, если только их не утащит какой-нибудь ещё более странный зверь. Я чувствовал лёгкую тошноту — не от убийства, а от этой нарастающей абсурдности. Ни Юли, ни объяснений, ни системы, которая выдала бы хоть какое-то уведомление. Только «Картограмма», медленно, со скоростью ростка, пробивающего асфальт, увеличивающая свой процент. Сейчас он был 1,1.

«Отлично, — подумал я с горькой иронией. — Попал в ебе… в какую-то жопу».

Я двинулся дальше, оставляя за собой тихие поляны с растущей коллекцией трупов. Нужно было найти хоть что-то — руины, надпись, любой след разумной деятельности, кроме этих немых колонн и кубов. Или хоть кого-нибудь живого, способного на диалог.

Хотя, судя по всему, диалог здесь явно не в почёте. Только красные точки на карте и тупая молчаливая агрессия. Похоже, этот мир говорил со мной на одном-единственном языке. Что ж, этот язык я знал в совершенстве.

Еще через час ходьбы я заметил, что лес наконец-то начал меняться. Чёрные деревья стали реже, уступив место зарослям колючего кустарника цвета ржавчины, а воздух, оставаясь безжизненным, стал ощутимо холоднее.

«Картограмма» показывала 1,7%.

Я уже начал подумывать, что этот мир — просто бесконечная унылая процедурная генерация, когда впереди, метрах в ста, проекция навыка зафиксировала крупный неподвижный объект. Не прямоугольный, как куб, а скорее органический, большой и одинокий. И вокруг него — ни одной красной точки.

Подойдя ближе, я увидел волка. Но такого, каких не бывает даже в самых эпичных разломах ранга B-S. Он был размером со слона, шерсть — ослепительно-белая, сливающаяся с инеем, покрывшим землю вокруг.

Он лежал, свернувшись кольцом, и спал, а из полуприкрытой пасти медленно выдыхался легкий морозный туман. Сам факт того, что здесь, в этом стерильном мире, нашлось что-то столь однозначно живое и при этом не пытающееся меня немедленно разрубить, вызвал у меня лёгкий шок.

Я замер, наблюдая.

Зверь не был похож на моба — в нём была спящая, неосознанная мощь, грация хищника, а не запрограммированная агрессия орков. Босс, не иначе. Но «Картограмма» упрямо обводила его контур стандартным голубым, без красной отметки. Значит, пока не враг.

Я решил обойти. Опыт с кубом и орками научил: лишнее внимание к аномалиям тут до добра не доводит. Я сделал первый осторожный шаг в сторону, и под ногой с тихим хрустом сломался замёрзший сучок.

Белые веки волка мгновенно распахнулись. Глаза были синими, как глубокий лёд, и абсолютно разумными. В них не было звериной ярости — только холодная, оценивающая концентрация. Он поднялся, неспешно, потягиваясь, как домашний пёс, и я почувствовал, как температура вокруг упала ещё на несколько градусов. Иней на земле пополз к его лапам, превращаясь в хрустальные узоры.

«Эх, — мелькнула мысль. — А ведь хотелось как лучше».

Волк не зарычал. Он просто открыл пасть, и между клыков с тихим шипением начал собираться сгусток искрящегося бело-голубого света.

Я прыгнул в сторону как раз в момент, когда на месте, где я стоял, взметнулся столб ледяных шипов, выросших из земли. Не просто лёд, а нечто плотное, с режущими гранями. Значит, у него были навыки. Магические.