Книга Одиночка. Том 6, страница 29 – Дмитрий Лим

Теперь всё было иначе. Раньше я отбивался. Выживал. Теперь у меня были люди, которые ждали приказа. Была земля, которую нужно было защищать. И были враги, которые поставили на карту мою жизнь.

Значит, и на кон в этой партии я мог поставить уже не только себя. Пора было заканчивать миссию. Пора было заканчивать войну, которую я даже не знал, что веду. И начинать свою.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Машина неслась по мокрой дороге в сторону Новгорода, но Савелий уже не видел Петрозаводск как точку возврата. Он видел только ловушку, которая сжималась со всех сторон.

«ОГО», прокуратура, налоговая — это были институты, они действовали по процедурам, с бумагами и предписаниями. Поповы были явлением природы: внезапным, неотвратимым и физически ощутимым. Боль в почке, тупая и глухая, служила постоянным напоминанием: пятница. До пятницы нужно было исчезнуть из этой области, из этой жизни, которую он сам построил и которая теперь его душила.

Он набрал помощника. Тот ответил сразу, голос был сдавленным, будто он говорил, прикрывая рот рукой.

— Всё собрал. Но… Савелий Викторович, здесь стало хуже. По базам движутся уже не запросы, а повестки. И не только по вам. По всем вашим закрытым фондам. Это уже не просмотр. Всё, вам крышка.

— Отправь всё, что собрал, на тот электронный адрес, который я указал. Сам уезжай. Сейчас. Не домой. Возьми деньги из резерва и вылетай в Минск, как мы обсуждали для крайнего случая. Жди там.

— Но как же вы? Громов…

— Александр Громов сейчас в особняке Крога. Я знаю. Я туда еду.

В трубке повисло тяжёлое молчание. Помощник понимал всё.

Савелий отключил телефон и увеличил скорость. Дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды. Он проезжал знакомые районы, но теперь они казались декорациями к чужому спектаклю. Вот здание налоговой, где завтра должна была состояться его последняя попытка отбиться от обвинений в выводе активов.

Вот офис «ОГО», стеклянный и холодный, где молодой карьерист с пустыми глазами уже составлял рекомендацию службе безопасности. А вот и его собственная резиденция, которую он покинул час назад, теперь — просто точка на карте, где его ждали Поповы до пятницы.

Все эти точки соединялись в один замкнутый круг, выход из которого был только в одной, самой непредсказуемой точке: в особняке Крога.

Дождь хлестал по лобовому стеклу, сливая огни города в мутные разводы. Савелий свернул с центральной трассы на старую дорогу, ведущую к лесному массиву, где стоял особняк Крога. Мысль о том, что он едет к племяннику не как победитель, а как проситель, вызывала во рту вкус медной горечи.

Но это был единственный ход, который он не просчитал заранее, потому что никогда не считал его возможным. Александр был слабостью, ошибкой, которую нужно было устранить, а не спасательным кругом. Теперь этот круг был последним.

Он мысленно прикидывал остатки ресурсов. Зарубежные счета, которые ещё не успели заблокировать, но доступ к ним требовал времени и спокойной обстановки — двух вещей, которых не было. Номинальные директора его фирм уже давали показания или просто исчезли.

Те, кого он считал союзниками по «общему делу», либо молчаливо отворачивались, либо сами были под прицелом. Его стена рухнула, и за каждой щелью теперь следил кто-то: холодный взгляд аудитора, равнодушные глаза оперативника или тёмные пустые глаза молодого Попова, изучавшего реакцию на боль.