Онлайн книга «Одиночка. Том 5»
|
Катя задумалась, её глаза затуманились воспоминаниями. — У меня не было пятидесяти этажей. Было сто. И каждый — не просто испытание, а… переписывание. Система требовала не пройти, а изменить себя до неузнаваемости. На девяностом этапе мне предложили стать «Абсолютным Орудием». Полностью стереть личность, стать идеальным исполнителем любой команды. Я отказалась. На девяносто первом — стать «Пустотой», аннигилировать все желания и эмоции. Я снова отказалась. Они становились всё более извращёнными. Это была не прокачка, Саша. Это был конвейер для производства идеальных, но бездушных инструментов. Моя система… она была другой. Она не хотела меня усилить. Она хотела меня заменить. Я слушал, и холодный комок образовался в желудке. Моя ежедневная рутина, надоевшая «херня», казалась теперь нелепой, почти милой детской игрой в сравнении с этим. Насколько же наши системы разные… просто капец какой-то. И я всё больше сталкиваюсь с тем, что мне повезло. Просто повезло, что она более-менее адекватная. Безусловно, меня бесит прыгать под её дудочку, но… Мне повезло. Точка. — Я рада, что больше не вижу этих букв перед глазами, — продолжила она, её голос стал твёрже, но в нём дрогнула какая-то долго сдерживаемая струна. — Рада, что жива. Рада, что у меня осталось хоть что-то от меня самой. Но самое главное… Она сделала паузу, взгляд её упал на мои руки, затем встретился с моими глазами. — Саша. Тот предмет… «Аегис». Ты мог стереть свою систему, как грязное пятно. Ты мог стать свободным. Нормальным. У тебя был выбор: жить нормальной жизнью охотника. И ты выбрал… отдать его мне. Чтобы я жила. Ты пожертвовал своим выходом из этого бреда. Для меня. В её глазах не было пафоса или надрыва. Была только сухая, тяжёлая, как камень, правда. И в этой правде было больше благодарности, чем во всех цветистых словах мира. — Я твой вассал, — сказала она окончательно. — Но это не из-за контракта или долга. Это потому, что ты спас меня, пожертвовав своей свободой. И теперь мой выбор — быть здесь. Так что… спасибо. За платье тоже. Но больше — за то, что тогда, когда ты пришёл в допросную комнату, ты выбрал дать мне свободу, а не решил стать нормальным. Она повернулась и ушла, оставив меня в тишине. Я смотрел на закрытую дверь, и странное чувство пустоты от исчезновения ежедневных заданий окончательно улетучилось. Его место заняло что-то другое, более плотное и сложное. Не костыль, а ответственность. И понимание, что наши «системы» были не просто разными уровнями сложности. Они были разными философиями. Моя — дрессировала. Её — уничтожала. И сейчас, глядя на пустую вкладку ежедневных заданий и на активную «Первая петля», я понял, что моя система, даже изменившись, всё ещё давала возможности. А её система просто хотела её стереть. * * * Наконец, мы сели в машину. Небольшой, но бронированный лимузин был рассчитан на шесть пассажиров, не считая водителя. Я занял место у окна, и Капризова мгновенно с кошачьей грацией оказалась рядом, заняв позицию между мной и остальным миром. Через секунду дверь с другой стороны распахнулась, и в салон впорхнула Катя Крог в облаке парфюма и шёлка. — Сашенька, я сяду рядом! — заявила она, но её путь был преграждён. Дима Крог, грузный и невозмутимый, тяжело опустился на центральный диван прямо напротив меня, заняв собой пространство, как бетонная плита. |