Книга Одиночка. Том 3, страница 42 – Дмитрий Лим

— Где Маша? Сколько вас? Кто ещё здесь? — спросил я ровным тоном, как будто заказывал кофе в забегаловке. Он не дёрнулся, не сопротивлялся — просто открыл рот и выдал всё на одном дыхании, монотонно, как робот из дешёвого sci-fi.

— Девушка в багажнике фургона. Связана, кляп во рту, жива. Нас трое: я на стрёме, Витька В-ранга внутри склада с иллюзией девки — он её наколдовал. И Артемий Борзый, А-ранг.

— Что собирались сделать, как получите деньги?

— Взять бабки, свалить на фургоне, девочку хорошенечко отжарить и скинуть в реку по пути.

— А что насчёт иллюзии?

— Иллюзия — это фокус Витьки. Девка на складе — ненастоящая. Так сказать, прикрытие для нас. Курьер заберёт Романову, а она растворится через час, если не раньше. Артемий прикроет отход, если кто полезет — его «Огненный Вихрь» любую погоню порвёт в клочья.

Я откинулся назад, переваривая информацию. Всё сходилось: классическая схема с подставой, где вместо спасённой дочери клиент получает горсть пустоты и злость.

Значит, я могу себя не скрывать, значит, Маша меня не увидит. Идеально! Расправлюсь с теми, кто на складе, и спокойно свалю. Отправлю Романовым координаты, и пускай забирают Машу и деньги. Прекрасно!

— Спасибо за информацию, приятель. Теперь закрой глаза и представь, что ты на рыбалке. Самой удачной в жизни, — прошептал я, просто сломав ему шею. Не стал пачкать руки ножом или ещё какой хренью. Он даже не пикнул: лицо посинело, глаза выкатились, как у персонажа из мультика, и через минуту обмяк окончательно.

Мёртв, как вчерашние новости. Я оттащил тело поглубже в тень контейнера, прикинув, что обнаружат его не раньше, чем вонь разнесётся по ветру. Чогот, учуяв свежий труп, вынырнул из ниоткуда, обнюхал и одобрительно тявкнул — мол, хорошо поработал, хозяин.

— А чего это я парюсь? — задумчиво посмотрел на шпица. — Так, давай без кровищи. Просто сожри, и всё. Там ещё два тела будет.

Когда Шарик, радостно виляя хвостом, разинул свою огромную пасть, я открыл багажник фургона — аккуратно, чтоб не скрипнуло. Там она и была: спящая, с растрёпанными волосами, в порванной блузке и с кляпом из тряпки. Закинул к ней рюкзак с деньгами, проверил на всякий случай пульс и закрыл дверь. Слава богу, спит!

Я аккуратно закрыл багажник, стараясь не разбудить Машу: она дышала ровно, как младенец после бутылочки, и это было единственным светлым пятном в моей эпопее с демоническим шпицем и рюкзаком бабла. Чогот уже уплетал «охотника» с таким энтузиазмом, будто это был стейк из ада с гарниром из грехов.

Пасть у него растянулась, как у персонажа из «Рика и Морти», и через пару минут от парня осталась только лужица на земле, которую Шарик тут же слизал, как сметану с тарелки. Экологично, тихо и без следов — идеальный уборщик.

— Молодец, Шарик, — заявил я, — премия в виде ещё двух трупов тебе обеспечена.

Дождавшись, когда откатится ускорение, я скользнул к гигантским дверям склада. Они были приоткрыты — ржавая щель шириной в метр, через которую внутрь лился сумрак, пропитанный запахом плесени и крысиных мечтаний.

Чогот, насытившийся, топал за мной бесшумно, как тень с хвостом, и я мысленно прикинул: если Артемий А-ранг, то его «Огненный Вихрь» — это не шутки, а полноценный фейерверк из преисподней.

Если вспомнить Игоря Воронцова… то, в целом… может быть, всё достаточно просто. Если, конечно, у Борзого нет никакой системы. А вот если есть…