Книга Одиночка. Том 2, страница 95 – Дмитрий Лим

Его тело забилось в агонии, но я держал крепко. Я поднял его над полом, его ноги болтались в воздухе. Наши взгляды встретились. В его глазах всё ещё теплился слабый огонёк надежды, но теперь он сменялся отчаянием. Я наклонился к его лицу и заговорил:

— Помнишь Сашу Громова? — прошептал я.

Его глаза расширились. Он узнал имя. Я видел это. Он слышал о нём, знал, что Громов — это я. Ужас захлестнул его, он начал дёргаться, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Я смотрел ему прямо в глаза, видя, как осознание пронзает его. Он понял, что передо ним стоит не просто Войнов, а Саша Громов — тот, кого он и его сородичи жаждали уничтожить. И тогда, когда его понимание достигло пика, я сжал горло до конца. Лёгкий хруст — и всё закончилось. Баранов умер, его тело безвольно повисло в моих руках.

Савелий откинулся на спинку мягкого кожаного сиденья лимузина, уставившись в окно, где проплывали серые многоэтажки Петрозаводска. Город, этот проклятый лабиринт из бетона и воспоминаний, наконец-то остался позади. Он за четыре дня вырезал под корень всех, кто посмел бросить ему вызов: авторитетов с их рваными татуировками и дешевым самогоном, мелких главарей, что прятались в подвалах, как крысы. Теперь он был негласным смотрящим Петрозаводска — тенью, что диктует правила издалека, не пачкая больше руки собственной кровью.

Был — это громко сказано. Но он стремился к этому.

Лимузин мягко катился по трассе, унося его в пригород, где ждали его охотники: наёмники и охотники, которых он достал из государственных тюрем, обученные рвать глотки по первому свистку.

«С этим городом покончено, — подумал Савелий, постукивая пальцами по подлокотнику. — Петрозаводск был стартом, а теперь… теперь начинается настоящее».

Рядом с ним на противоположном сиденье ёрзал его новый верный помощник Коля по кличке «Газета» — парень с острым взглядом и привычкой нервно теребить ворот рубашки. Коля был бывшим фальшивомонетчиком. Начинал с небольших контор в подвалах, когда его группа была жалкой бандой выживальщиков.

Затем Коля попал к Ловеласу, которому не посчастливилось встретиться с Савелием, ну и после смерти Ловеласа он стал верным помощником действительно сильного и умного дворянина.

Теперь он отвечал за логистику: от поставок «товара» до уборки трупов. Лимузин слегка качнулся на ухабе, и Коля, не выдержав тишины, повернулся к боссу.

— Господин, вы там в своих мыслях совсем заблудились? — Коля усмехнулся, пытаясь разрядить атмосферу. — Петрозаводск пройден, это факт. Ещё пару событий, и у вас будет абсолютная власть в области! Но… вот ваши… эти охотники в пригороде… они опасны! Может, не стоило столько человек освобождать?

Савелий медленно повернул голову, его взгляд скользнул по помощнику. Он не любил, когда его мысли прерывают, но Коля был исключением: он тот самый нужный пёс, который иногда забавно лаял.

На лице Савелия мелькнула тень улыбки, но она была холодной.

«Мальчишка, — подумал он, — всегда суетится, как мышь в мышеловке. Но полезен. Пока».

Петрозаводск был лишь ступенькой, а теперь, с охотниками, которых он получил вчера, Савелий становился настоящей фигурой — не просто главой рода, который из жалкой кучки выживальщиков разросся в могучее древо, но и…

Он скоро станет криминальной шишкой всего северо-запада. От Мурманска до Пскова, от Архангельска до Великих Лук — все эти серые земли, пропитанные туманом и нелегальным товаром, будут кланяться ему!