Книга Проклятый Врач. Том I, страница 83 – Дмитрий Лим

Думаете, это всё? А вот и нет! Еда в морге — цветочки! Петрович был редкостным кадром.

Курил только «Космос». Те, кто знает, в курсе, что сейчас их хрена с два найдёшь! Только вот откуда он их брал — для меня загадка. Были подозрения, что Петрович в своё время взял ссуду и закупился «раритетом» на случай ядерной войны. Так что есть шанс, что у него где-то есть схрон! Информация, конечно, бесполезная, но всё же…

А вот шутил он так чернушно, что даже наши хирурги бледнели и просили заткнуться. Нас, на минуточку, удивить ой как непросто, мы — контингент привыкший ко всему.

Как-то раз заявляется он в ординаторскую в наш обед. Мы с Лёхой как ни в чём не бывало жрали пиццу, пили кофе и болтали «кое-о-ком». Вася постоял с минуту в дверном проёме, понял, что его появление осталось незамеченным, и направился к нам. Ударил кулаком по столу, да так, что я дернулся. А затем с абсолютно спокойной физиономией выдал:

— Мужики, а вы знаете, что пицца — это продукт, который плохо растворяется…

Смысл вы поняли. Шутка-самосмейка: сам пошутил, сам посмеялся.

Лёха, естественно, подавился и долго откашливался. Я нет. Но только потому, что к Васиным выкрутасам у меня выработался иммунитет.

А ещё у Шадрина была милая привычка: он разговаривал с покойниками. Это было странно, я лично несколько раз это заставал.

В общем, он просто… комментировал процесс в полный голос. Вскроет что-нибудь, вздохнёт и скажет:

«О, Иван Иваныч, аорта-то у тебя толщиной с палец. Не жалел себя, да?»

Или:

«Так, Мартынова… Печень как у алконавта со стажем. Не пила, говорила? Врёшь, подружка, врёшь».

Самое забавное было то, что Дима не сразу его уволил. Сначала были предупреждения, потом выговор.

Ну а потом Вася принёс в морг кофеварку и стал варить капучино прямо рядом с холодильниками.

Хотя, если честно, я Васю любил. В своём роде он был гением. Экспертизы писал так, что прокуроры плакали от счастья: всё чётко, всё по делу. И знал он анатомию лучше, чем некоторые профессора. К слову, это было очень хорошо…

Если Вася реально будет вскрывать — у меня есть шанс попасть туда. А если там ещё и осколок будет — есть шанс, что я проживу дольше.

— Шадрин? — переспросил я Лёху. — Он точно там будет?

— Ну да, — Лёха скривился. — Кто ж ещё. Говорят, там такая жесть… что никто, кроме Васи, не справится.

— А что именно?

— Сань, — Лёха понизил голос, хотя мы были одни, — у этого чувака лицо содрано. Не отрезано, а именно содрано.

Я молчал, переваривая информацию. И если Лёха видел просто жуть, то я видел нечто иное. Узоры. Такие же, как у меня. Пусть и не такие масштабные, но… система.

— Лёх, — я поднял на друга взгляд. — Мне нужно на это посмотреть.

Лёха уставился на меня так, будто у меня прямо на лбу выросла третья ноздря. Он даже попятился, хватаясь за спинку стула.

— Чего-чего⁈ Ты совсем поехал после своей клинической? Сань, это судмедэкспертиза!

— Мне нужно убедиться, — я говорил тихо, но твёрдо. — Это важно, Лёх. Поверь.

— Убедиться? В чём? Да в каком смысле важно⁈ — он почти перешёл на визг. — Ты хирург, а не патологоанатом! Тебе что, своих пациентов не хватает? У тебя Фертман в палате, Вика эта чумная… а ты в морг собрался! На труп с татуировками! Ты аху… доктор Ким?

— Выдохни, — я поднялся, отряхивая халат. — Лёх, мне нужно на это посмотреть. Вживую. Мне кажется, я знаю, кто это.