Книга Проклятый Врач. Том I, страница 146 – Дмитрий Лим

— Асистолия!

Я стоял над ними, сжимая пустой шприц. Внутри была пустота. Я убил его? Я только что уничтожил единственную вещь, которая заставляла его сердце биться, и заменил её на… что? На надежду?

— Адреналин! — крикнул я, кидая шприц на пол. — Внутрисердечно! Прямо сейчас!

Паша, который стоял в ступоре, очнулся. Схватил ампулу. Вскрыл. Набрал. Вколол в обнажённое сердце.

Одна секунда. Две. Три. Писк монитора не прекращался. Лиза продолжала качать, пот катился по её лицу. И вот тогда моё сломанное ребро решило напомнить о себе. Острый обломок, который царапал мне лёгкое, вдруг провалился глубже. Боль была такой, что я зашатался, хватаясь правой рукой за край каталки. В глазах потемнело.

Но я не упал. Потому что в этот момент на мониторе появилась зубчатая линия.

Не прямая. Зубчатая. Широкая, уродливая, но живая. QRS-комплекс. Систола.

— Есть пульс! — выдохнула Лиза, откидываясь назад. Её руки дрожали. — Господи… есть пульс.

Я смотрел на вскрытую грудь. Сердце билось. Само. Без чёрного кристалла. Моя кровь, введённая в ткань миокарда, как будто заменила собой утраченный стимулятор. Аномалия подавила аномалию, но не уничтожила носителя. Тьма отступила, оставив после себя лишь странные чёрные шрамы на ткани сердца.

— Закрывайте, — прохрипел я, сползая по каталке на пол. Боль в боку пульсировала в такт моему сердцу. — Шейте. Быстро.

Мир расплывался. Таймер в глазах снова выдал каскад иероглифов, потом сменил их на привычные цифры: «13 дней 15 часов». Я добавил себе время. Я спас человека. Но я точно знал, что заплатил за это гораздо больше, чем просто кровью.

Я сидел на грязном полу приёмного отделения, прислонившись спиной к стене, а вокруг меня бушевала обычная больничная жизнь: Паша накладывал швы, Лиза командовала медсёстрами, кто-то кричал, кто-то плакал. А я думал о том, что кристалл в сердце бродяги — это не просто случайность. Кто-то поместил его туда. Кто-то проводит эксперименты.

И этот кто-то очень скоро придёт за мной.

Знаете, в чём главная проблема медицинской этики? Она написана для идеального мира. Для мира, где пациенты не превращаются в ходячие костяные ежи, а вены хирурга не перекачивают жидкий обсидиан. Гиппократ, великий старикан, явно не предусматривал варианта, когда твой пациент вот-вот взорвётся, забрав с собой половину приёмного отделения.

Я сидел на полу, привалившись к стене, и смотрел на бродягу. Тот хрипел, его грудная клетка ходила ходуном, а чёрные вены под кожей пульсировали всё быстрее. Моя временная инъекция лишь притормозила мутацию. Кристалл в его сердце понял, что его травят, и теперь вдавливал педаль газа в пол. Двенадцать минут? Да у нас оставалось от силы пять. Может, даже меньше.

Система перед глазами истерично мигала, подсвечивая красным таймер: «13 дней 15 часов». Если эта тварь вырвется наружу, мой таймер можно будет смело обнулять.

— Ким, — Паша стоял надо мной, весь в крови, с трясущимися руками. В его глазах читался классический вопрос: «Мы что, в аду?». — Что дальше? Он же… он же сейчас лопнет.

— Не лопнет, — я с трудом поднялся на ноги. Сломанное ребро ныло, но адреналин — отличный анальгетик. Я окинул взглядом разгромленный коридор. Лиза сжав челюсти, держала расширитель. Санитар Валера переминался с ноги на ногу, боясь отойти. И где-то там, в глубине клиники, бегала Света с пирожками.