Книга Проклятый Врач. Том I, страница 141 – Дмитрий Лим

— Кого? — не понял охранник.

— Обоих, идиот! — рявкнул я. — Живо!

Я вышел в коридор. Прислонился спиной к стене. Закрыл глаза. Таймер в голове тикал, отсчитывая мои четырнадцать дней. Я думал, что заключил сделку. Я думал, что взял ситуацию под контроль. Но я ошибся. Игра только началась. И ставки в ней были не просто жизнь или смерть. Это была ставка на всё человечество.

«Эх, хирург, — голос Старика в голове был непривычно серьёзным. — Кажется, мы только что наступили на грабли. И эти грабли — коса смерти».

Я не ответил. Просто стоял и смотрел в окно, за которым наступал новый день. День, который мог стать последним.

Кофемашина в ординаторской сдохла. И, что характерно, сделала это с тихим, презрительным бульканьем, словно выплюнула последнее, что думала о нашем коллективе. Я стоял перед ней, прижимая к боку левую руку — ту самую, которая давно превратилась в кусок мраморного мяса — и смотрел на лужу бурой жижи, медленно стекавшей по капельному лотку на пол.

— Ну конечно, — пробормотал я, тяжело опускаясь на стул. — Только так. Апокалипсис на носу, тени по улицам бродят, а главная трагедия — это то, что экспрессо больше нет.

На первый взгляд, утро должно было быть обычным. Ну, насколько обычным может быть утро хирурга, у которого в груди тикает таймер, в венах течёт дёготь, а половина тела мутирует в геометрическую аномалию. Но клиника сегодня гудела особенно нервно. Словно потревоженный улей, в который кто-то швырнул дымовую шашку. Слухи о вчерашнем массовом обмороке разрослись до размеров эпоса: от утечки нервно-паралитического газа до пришествия инопланетного паразита. И во всех этих теориях заговора фигурировал я. Доктор Ким. То ли спаситель, то ли главный разносчик чумы.

Дверь распахнулась. Влетела Света. Глаза в пол-лица, щёки румяные, а в руках — огромная кружка, от которой валил пар.

— Александр Сергеевич! — она поставила кружку прямо передо мной, едва не смахнув на пол гору историй болезней. — Я знаю, что машина сломалась! Я сходила в ларёк! Вот, растворимый, но три в одном! Там сливки и много сахара, вам надо восстанавливать силы!

Она смотрела на меня так, будто я — раненый рыцарь, вернувшийся из крестового похода. А не опухший от недосыпа и побоев тип с торчащими из-под ворота пластырями. Её забота была такой искренней, такой уютно-домашней, что мне захотелось то ли расплакаться, то ли сбежать на Северный полюс. Я ведь точно знал: если она узнает, что течёт по моим венам, она не кофе мне принесёт, а осиновый кол.

— Спасибо, Светик, — я попытался улыбнуться, но губы слушались плохо. — Ты спасительница. Без этого я бы точно помер.

Она зарумянилась ещё сильнее, хотела что-то добавить, но в этот момент в дверях возникла Лиза. Моя сообщница. Моя совесть. Мой персональный надзиратель с глазами цвета грозового неба.

— Света, — голос Лизы был ровным, но в нём звенел металл, — больной Басманов просил его подмыть. Ты же не хочешь, чтобы наш VIP жаловался?

— Ой! — Света вздрогнула, как от удара током. — Конечно, я сейчас! Александр Сергеевич, вы пейте, пока горячее!

Она упорхнула, оставив за собой шлейф ванильного геля для душа и неловкости. Лиза закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и скрестила руки на груди. Посмотрела на меня. Долго. Внимательно. От этого взгляда мне захотелось вжаться в стул.