Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 67 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Лёш, — сказала она тихо. — Это же… это готовая методичка по выводу средств!

— Именно. И одна из формулировок — почти слово в слово та, что Климов вписал в акт для Зорина.

— Но как Климов мог знать формулировку с форума?

— Может, и не знал. Может, Лебедев дал её ему напрямую. Может, Климов — ещё одно звено. Но это уже вопрос к следствию. У меня пока другое.

— Что именно?

— Мне нужно связать адрес электронной почты с Лебедевым официально. Косвенных подтверждений много — инициалы, стиль, содержание вопросов. Но косвенные — не прямые.

— А через суд?

— Суд за чужой почтой просто так не полезет. Нужен настоящий спор, где именно эта переписка что-то доказывает, и мотивированное ходатайство. Или уголовное дело.

— Дело Воронина?

— Возможно. Сначала дожмём Кострова — пусть отдаст письма сам, если что-то сохранилось. А если клиника пойдёт в суд и переписка понадобится для конкретного требования — тогда и заявим ходатайство.

Вера кивнула. Потом спросила:

— А завтра? Ты едешь к Зорину?

— Да. Утром. Встречаемся с Климовым на объекте, согласовываем исправления. Глебова подъедет.

— Кравченко будет?

— Откуда ему знать?

— Лёш, — Вера посмотрела на меня. — У Кравченко с Зориным теперь договор. Если он узнает, что ты едешь на объект…

— Пусть узнаёт. Мне всё равно.

— Нет, тебе не всё равно. Если он припрётся туда и начнёт вставлять палки в колёса…

— Вер, — я собрал бумаги. — Если Кравченко приедет — это его проблема. Пусть даже приедет: при Зорине Климов подпишет протокол, и спорить Кравченко будет уже с подписью. Я еду работать, а не устраивать шоу. У меня есть план, есть документы, есть независимый специалист. Всё.

Она кивнула и потянулась к холодильнику.

— Ладно. Давай есть. Я привезла хачапури.

Мы поужинали хачапури и остатками вчерашнего ужина. Вера рассказывала про маму — та беспокоилась, что дочь «собирается уволиться в никуда». Вера пыталась объяснить, что у неё есть подушка на три месяца и перспективы, но мама звучала в духе «а вдруг не сложится».

— Хотя в одном она права, — вздохнула Вера. — Сначала надо договориться с тобой по-взрослому. Ставка, обязанности, границы. А уже потом — заявление.

— Договоримся, — сказал я. — Только учти: условия будут не только твои.

— Кто бы сомневался.

Потом мы вместе смотрели какой-то глупый сериал. Хотя кому я вру? На самом деле — тискались…

Но до интима у нас всё никак не доходило.

* * *

В понедельник утром Зорин ждал меня у проходной автосервиса, как мы с ним договорились после вчерашнего звонка.

— Алексей Дмитриевич, — он пожал мне руку. — Климов внутри. Уже нашёл две лужи и стоит над ними, как Чапаев над рекой.

— Злится?

— Ага. Ходит, матерится. Но его люди уже готовы — ждут команды.

— Хорошо. Глебова подъедет через двадцать минут. Пока Климов здесь, я хочу проговорить с ним условия.

Мы прошли внутрь. Ангар автосервиса был высоким, с железным каркасом и бетонным полом. Два рабочих поста под протечками были накрыты плёнкой. На полу стояли поддоны, в которые капала вода. Ритмичные капли дробились о металл, и этот звук раздражал, как тикающие часы в тишине.

Климов стоял у дальней стены, скрестив руки на груди.

— Павел Ильич, — я подошёл к нему. — Доброе утро.

— Доброе, — он буркнул это так, будто желал мне противоположного. — Ну и чего? Чего вы тут все собрались?