Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
Двое полицейских, один с пистолетом наготове, другой с черной дубиной наперевес, крадучись подбирались к дому Гао Ма. Восточная стенка двора Гао Ма наполовину обвалилась, остались только кирпичи цоколя высотой с полметра, полицейские без труда перешагнули их. Двор был как на ладони: два поникших листвой айланта у основания западной стены, под их сенью лежало, тяжело дыша, несколько кур, по земле разлился серебром солнечный свет. Сияние, напоминавшее накаленную фольгу, расстилалось по нагроможденным во дворе гнилым побегам чеснока. Над кучей поднимался едва заметный белый пар. Гао Яна затошнило, хотелось выблеваться. После того как в прошлом месяце цены на побеги упали, у него эти тонкие, длинные, блестящие штучки стали ассоциироваться с аскаридами, которых иногда обнаруживаешь в кале, и чем больше было его отвращение, тем навязчивей вставал перед глазами образ. Котелок с пробитым дном прикрывал окно. Гао Ян увидел у окна державшегося за дубинку Полицейского-заику. Тот, вытянув шею, заглядывал внутрь. За окном находился кан. А на кане лежал Гао Ма. Староста Гао опять припал спиной к дереву, ритмично ударяясь о него. Грязные белые куры лежали под палящим солнцем на засохшем разнотравье, распластав крылья и просушивая перья. «Куры крылья греют – дождь через три дня», – эта мысль принесла Гао Яну утешение, он скосил взгляд и стал смотреть на прорезавшие небо перекрещенные ветви софоры. Небо виделось лазоревым, опадал с него бурным дождем пурпурный солнечный цвет, ни облачка. Зашевелились куры, лапками разметая солому. Второй полицейский встал позади Полицейского-заики, держа ярко-синий пистолет наизготове и распахнув рот, будто не дышал. Гао Ян опустил голову, вытер о кору дерева проступивший на лбу холодный пот. Полицейские переглянулись, затем начали подбадривать один другого, словно уступая дорогу. Гао Ян тут же догадался, к чему все эти расшаркивания. Они, кажется, решились. Полицейский-заика подтянул ремень, второй полицейский сомкнул рот, издалека его губ не было видно – только напряженно блестевшая ниточка рта. Гао Цзиньцзяо выпустил прямо на софору долгий пук. Тела полицейских напряглись, сейчас они напоминали готовых кинуться на мышь бенгальских котов. — Гао Ма, беги! Полиция! – громко выкрикнул Гао Ян. Как только слова покинули его, все тело охватил озноб, а зубы застучали друг о друга. Он понимал, что испугался, раскаялся, и в дрожи туго сдвинул губы, полными надежды глазами наблюдая за разворачивавшейся картиной. Полицейский-заика обернулся, нога его зацепилась за котелок с пробитым дном, страж порядка споткнулся, но не рухнул. Второй полицейский вздернул пистолет и рванул к дверям. Полицейский-заика бросился вслед за напарником. Отозвалась хрустом пробиваемая дверная створка, грохнула о стену. — Руки вверх! — Руки вверх! Гао Ян с глазами, полными слез, уговаривал себя: — Я не плачу… Я не плачу… Он почти что видел, как два блестящих стальных кольца опустились на плотные запястья Гао Ма, точно такие же стальные кольца, как у него на запястьях. Обе руки вспухли, ощущались тяжелыми, через софору было не разглядеть руки, но он чувствовал, как, подобно газу, вздувалась в руках свежая кровь, готовая в любой момент струей пробиться через кожу. |