Книга Чесночные баллады, страница 37 – Мо Янь

— Почтенный Цао… – Помощник Ян явно тоже поднялся и, похоже, ткнул Цао Цзиньчжу в кончик носа палочкой для еды. – Какие у тебя претензии к КПК! Это вы-то нас содержите? Ишь ты раздухарился! С вашей точки зрения, государственные кадры, вроде таких дрыщей, как я, только и делают, что сидят в тенечке под деревьями и наблюдают, как муравьи ползают по этим деревьям, да еще и денюжки исправно получают, все до последнего медяка, и если от этих ваших побегов чеснока одна кашица останется, то я, с вашей точки зрения, все равно буду по расписанию зарплату ловить.

Тут встрял отец:

— Будет вам, будет, все мы тут – родственники, нам стоит быть друг с дружкой чуток подобрее, не надо ссориться.

— Вот голос разума! – сказал помощник Ян.

— Позвольте мне, старому, одну мысль высказать, – заявил Лю Цзяцин. – Редко родственникам дано собраться вместе, дела государственные к нам отношения не имеют, так что давайте не сушить головы по этому поводу, наше дело – водку пить!

— Да-да, пить-пить! – подхватил старший брат. – Восьмой дядюшка, вы пейте больше.

Помощник Ян парировал:

— Старший брат, я, между прочим, вразумляю вас с братом… А второй брат где? – Старший брат пробурчал, что вышел проветриться. – Вы же по Гао Ма неслабенько так прошлись!

— Этого выродка вообще убить мало! – заявил отец.

— Четвертый дядюшка, – сказал помощник Ян, – и вы – такой же безбашенный! Объясняю же вам, что бить человека – против закона!

— Он к нам домой заявился и устроил полный бардак! – воскликнул отец. – Это он надоумил Хризантемочку нам перечить.

— В самом деле, возмутительно людям путать свадебные планы! – согласился Лю Цзяцин. – Лучше уж три храма подорвать, чем одну свадьбу испортить. А он нам чуть ли не три свадьбы расстроил.

Помощник Ян объявил:

— Гао Ма пришел с жалобой на вас, но я его шуганул. Ведь как бы то ни было, кровь не водица, если бы жалоба была на кого-то другого, то я бы не стал заморачиваться.

— Восьмой дядюшка, мы вам благодарны за покровительство, – сказал старший брат.

— Второму брату скажи, чтобы впредь не бил всякого, кто под руку попадается!

— Восьмой дядюшка, вам ли не знать, что мы с братом оба с младых лет – люди благонравные, руки у нас пошли в ход, потому что тот парень много себе позволил.

— Если и будете бить, то не по голове, бейте в тело, в мягкую плоть!

— Восьмой дядюшка, а как вы думаете… он утихомирится?

— От такого…

Они забубнили, и Цзиньцзюй пришлось лезть на подоконник и припадать ухом к оконной бумаге, чтобы расслышать.

— Вэньлин всего семнадцать лет, ее нельзя зарегистрировать… – проговорил Цао Цзиньчжу.

— И с вашими связями не получится?

— Вы подбиваете меня пойти против закона? – спросил помощник Ян.

— А Ланьлань всего шестнадцать, с ней тем более не получится.

— С записью в реестре по Вэньлин можно еще хоть как-то поколдовать, а вот с Ланьлань ничего не поделаешь, мы же с вами все тут волостные, у меня руки не настолько волосатые, чтобы ими можно было от Неба укрыться… – признался помощник Ян^[49].

— Зовите девчонку, мне есть что сказать! – огласил во весь голос Лю Цзяцин. Язык у него немного заплетался.

— Идите за ней! – поддакнул отец. У отца язык тоже немного заплетался.

Цзиньцзюй тотчас спрыгнула с подоконника, легла, укрылась простынкой с головой.