Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
У Гао Яна из носа и рта вырвались брызги. — Куда ты спешишь? Медленнее пей! – распорядился почтенный Чжэн. – Хватит на тебя воды. Гао Ян выдул подряд три бутылки воды и все равно ощущал жажду, внутри его горла точно огонь развели, но на лице почтенного Чжэна уже проявилось недовольство, так что Гао Ян больше не осмелился просить. Поднялся и Лошадиная Морда, дожидаясь, когда почтенный Чжу ему поднесет выпить. Гао Ян с завистью наблюдал, как Лошадиная Морда осушил пять бутылок. И безрадостно подумал: на две больше, чем я. У четвертой тетушки, видимо, случился обморок, полицейская ей окропила голову из черпака. На тело тетушке лилась чистая вода, а с тела текла уже мутная водица. На четвертой тетушке была перешитая из сетки от комаров рубаха с короткими рукавами, от продолжительной носки без смены прежде белая ткань давно уже подрастеряла цвет, но под нахлестами воды к ней частично вернулась белизна. Рубаха сзади прилипла к телу, обнажая костлявую спину и высоко поднятые лопатки четвертой тетушки. Волосы женщины пристали к голове, грязная вода падала с кончиков волос каплями, собиравшимися в сверкающую лужу. Гао Ян принюхался к вони, исходившей от четвертой тетушки, и живот недобро заурчал. Гао Ян предположил, что тетушка уже испустила дух, и перепугался, но тут же увидел, как медленно задралась макушка ее головы. Голова с проседью точно прибавила в весе на полтонны, еле удерживаясь на худенькой шее. От промываний волосы тетушки заметно поредели. Гао Ян подумал: когда женщина лысеет, это бог знает во сколько раз хуже, чем когда мужчина лысеет. И он сразу же вспомнил собственную плешивую мамашу, отчего рот невольно скривился, готовясь к плачу. У его облысевшей матушки тоже поначалу оставались свободно развевавшиеся по ветру седые волосы, в которых чувствовалось присутствие духа, а по прошествии половины «Великой культурной революции» от присутствия духа не осталось и половины, а прежде свободно развевавшиеся по ветру волосы дочиста оборвали деревенские бедняки и низшие середняки из деревни[42]. Поделом им было такое невезение, ведь отец его был землевладельцем, а мать – женой землевладельца, кому, как не ей, волосы обрывать?..[43] Цюлян из семейства Го, человек средних лет, увалень размером с Гао Ма, оборвал волосы матушке, да еще со всей силы нагнул ее под поток брани: сгибайся, седая гнида!.. Гао Ян тогда глядел на разворачивающуюся картину издалека, и вот она снова во всех красках всплыла у него в голове… Он услышал, как седовласая матушка захныкала, как девчонка… Четвертая тетушка пришла в себя от обливаний, исказился лишенный нужного числа зубов рот, и она захныкала, прямо как девчонка… На глазах Гао Яна прилежно навернулись солоноватые слезы, и он снова начал бормотать: — Я не плачу… Я не плачу… — Воду будешь? – донеслись до него в высшей степени дружелюбные слова полицейской к четвертой тетушке. А тетушка лишь плакала, ничего не говоря, голос ее хрипел с пронзительной тонкостью, уже лишившись звучности и звонкости предшествующего плача. — А стекло тогда было к чему? А поджог кабинета начальника уезда был к чему? Полицейская зачерпнула холодной воды, плеснула ею на лоб четвертой тетушки и, уже не обращая внимания на женщину, поднесла ведро Гао Яну. Из-за очков в оправе из черного кварца Гао Ян не мог разглядеть ее глаза, ему были видны только плотно сжатые в ниточку губы. Гао Ян невольно вздрогнул, ему неожиданно вспомнилась обритая наголо свинья. Полицейская поставила ведро, набрала черпак воды и, вновь ничего не говоря, облила ею грудь Гао Яна. Он машинально вжал голову в плечи и взвизгнул. Полицейская оскалилась, блеснув двумя рядами очень ровных, очень красивых белых зубов. Она снова набрала воды в черпак и окропила ему голову. Уже приготовившись к дальнейшим обливаниям, на этот раз Гао Ян не вздрогнул, прохладная вода разлилась с головы на четыре стороны, затекая на спину, на грудь, постепенно замедляясь в движении вниз, проливаясь на ноги серыми полосками. Он ощутил душевный подъем, голова просияла небывалой трезвостью, будто это прохладное омовение стало самым большим счастьем в его заурядной жизни. Он взволнованно уставился на прекрасный ротик полицейской. |