Книга Чесночные баллады, страница 163 – Мо Янь

— Пошли, твой черед рожать! – заявила врачиха женщине в повозке.

Мужичонка помог жене сойти на землю, женщина все охала да ахала, мужчина постучал ее по голове.

— Не вопи, первые роды больные, вторые благие, а третьи – что сходить по-большому.

Женщина ухватилась за лицо мужа и проревела:

— Иди ты в задницу со своими шуточками, не рожал ты – не знаешь, каково это… Ай-ай-ай, мамочки…

Врачиха проговорила:

— Вот вам и драгоценные отроки от любящих родителей.

— Стоим мы друг друга, вышло у нас на двоих рыло дырявое на заячью губу! – откликнулся Мужичонка.

— Черт тебя подери, вырастим детей – подам на развод… Ай, мамочки… – охнула женщина.

Врачиха провела в будущем трижды маму в родильное отделение и, опершись о дверную раму, приказала Мужичонке:

— Жди снаружи!

Мужичонка, постояв несколько минут у двери, вернулся к повозке, стащил корзинку и дал корму белой лошадке. Та зафыркала, захрустела сеном.

Четверо мужчин сошлись вместе, Мужичонка достал пачку сигарет, раздал всем по одной. Гао Ян не курил, но сигарету взял. От дыма он сильно закашлялся. Мужичонка спросил:

— Брат, а вы сами из какой деревни будете?

— Из той, что к югу отсюда.

— Есть у вас в деревне семья по фамилии Фан?

— Есть такая.

— Как же не повезло им с дочерью! – возмущенно буркнул Мужичонка.

— Ты говоришь про Цзиньцзюй, а она – самая что ни на есть покладистая дочь, – проговорил Гао Ян.

— Меньше болтай! – вмешалась жена Гао Яна.

— Покладистая, говоришь? – Мужичонка скривился. – Помолвку расторгла, три семьи загубила, да еще свела с ума Цао Вэня из нашего села.

Гао Ян заявил:

— Цзиньцзюй пожалеть надо, сколько ей побоев пришлось снести… Не пара она тому мужчине.

Мужичонка разволновался.

— Что за времена пошли? Дочери сами себе мужей выбирают.

Подал голос стоявший у коровьей повозки моложавый, но уже поседевший человек:

— Кино всех испортило, сейчас в фильмах молодежь учат всякому безобразию.

— Но Цао Вэнь – тот еще идиот, – заметил другой мужчина, – к чему сходить с ума по девке, если у тебя дядюшка в чиновниках сидит? О чем переживать?

— Баб слишком мало, все они к семнадцати-восемнадцати годами обзаводятся мужьями, – заявил Седовласый. – Вот скажите: куда все женщины запропастились? Ходят вокруг одни мужчины холостые, а ни одной незамужней женщины днем с огнем не сыщешь, даже колченогих и кривых расхватывают, как свежеприготовленный тофу.

Гао Ян кашлянул, в мыслях преисполняясь злобой к Седовласому. Он холодно отозвался:

— Не надо высмеивать людей, не знаешь, какое дитя у матери в животе растет, пока оно на свет не родится! Вдруг там будет малыш о двух головах?

Но Седовласый не понял слов Гао Яна, он продолжал говорить, и вроде как сам с собой, и вроде как с остальными:

— Где все женщины? В города уехали? Но ведь городским мужчинам негоже знаться с деревенскими бабами. И еще вот что странно: выращиваем мы себе коров, выращиваем лошадей, приносят они приплод, приподнимаем хвост, видим самочку – восторгаемся, видим самца – расстраиваемся. Когда же дело доходит до детей – все ровно наоборот: мальчик – восторгаемся, девочка – расстраиваемся. А когда мальчик вырастает и не может себе жену найти – снова переживаем.

Из родильного отделения послышался крик новорожденного, кормивший лошадь Мужичонка нерешительно выступил вперед, ноги у него стали будто пудовые.