Книга Чесночные баллады, страница 148 – Мо Янь

В ту ночь Гао Ян вымотался до невозможности, но силой воли не дал себе уснуть. В камере смертников свет оставляли и днем и ночью, и от этого возникало хоть какое-то чувство безопасности. Гао Ян свернулся у железной двери, держась как можно дальше от Смертника на тот случай, если пришлось бы спасаться бегством.

Смертник за всю ночь ни разу не сомкнул зелененькие глазки. Когда Гао Яна начинало клонить в сон, Смертник поднимался, корчил гадкую рожу и, тряся цепями, бросался на новенького. Гао Яну вспомнились страшилки про мертвецов, которые он слышал в детские годы: дескать, в ночи, когда все затихает, трупы оживают, гоняют живых по дому, и только с первым петухом нечисть исчезает. Та ночь выдалась во многом похожей на те истории. Разница лишь в том, что, присматривая за трупом в ночи, можно заработать несколько граммов серебра, а присматривая за Смертником в ночи, тебе максимум перепадала лишняя булка.

Невыносимо в обычной камере, где надо сносить притеснения от преступников.

Впрочем, нет ничего хорошего и в бдении всю ночь в камере Смертника.

Гао Яну один день показался месяцем, уже и жить не хотелось.

Он глубоко раскаивался.

«Небесный владыка, окажи милость, отпусти меня! Если выйду – не буду орать, не буду драться, не буду никуда жаловаться, даже если мне башку говном мазать будут».

Постепенно выплыла полная луна, напоминавшая тучный бутон. Лунный свет, подобно дурманящему аромату свежесрезанного цветка, разливался по безбрежной равнине. Над полями носился обычный для четвертого месяца теплый, сухой ветер. Многие луны ни капли дождя не выпадало, земля пересохла, губы крестьян потрескались; посевы укрыл ржавый налет, застрелковавшиеся молодые ростки чеснока уныло повесили головки.

В полях звездами мерцали фонари, люди из всех семей и всех дворов носили воду, поливая чеснок. Носил воду и Гао Ма. Источник в колодце особой бодрости не выказывал, после каждых двадцати ведер он пересыхал и оголял дно. Воспользовавшись очередной такой передышкой, Гао Ма сбегал на чесночный надел в пятидесяти метрах от колодца и завел праздный разговор с почтенным седобородым Ван Чанли ^[99].

У старика Вана в колодце был установлен водоподъемный механизм, и источник в том колодце практически никогда не иссякал. Когда Гао Ма прибежал, колодец старика Вана весьма кстати пересох.

— Третий батюшка, передохнем и покурим! – предложил Гао Ма.

— Хорошо, передохнем и покурим. – Старик Ван кончиками пальцев ноги сдвинул деревянное ведро к оголовку колодца.

— Третий батюшка, расскажи что-нибудь. – Гао Ма скрутил папиросу и вручил ее старику Вану.

— Эх, да какие там истории! – Старик затянулся, искры озарили багрянцем его губы.

В колодце звучало чистое журчание родниковой воды, вдалеке стучал дизельный двигатель. У политых молодых ростков чеснока листочки стояли торчком, на них переливался бледный свет луны. Луна выдалась большая, под ее ярким светом заливались птицы.

— Ты бывал в Чжанцзяване?^[100] – поинтересовался старик Ван.