Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
Наконец, изнуренный и телом, и духом Гао Ма улегся посреди попугайной кучи, распластался в лужах крови. Уцелевшие попугаи все еще кружились над ним, горестно вскрикивая, но уже не осмеливаясь опускаться. В улочке застучали копыта, в возбуждении Гао Ма с трудом оттолкнулся руками от кучи, поднялся, опираясь на меч, и увидел, что через пробитую стенку просунула голову та самая милая лошадка цвета красного финика. Жеребенок заметно исхудал, и глаза у него сильно увеличились. Лошадка жалостливо глядела на Гао Ма. Тот не сдержал слез. — Милая… Не уходи… Не уходи… Как я без тебя… Как… Жеребенок медленно отвел голову назад и потонул в ночи. До Гао Ма донеслось уносившееся с юга на север цоканье копыт, звонко стучали они, затихали они, замерли они. Раздел второй Гао Ма вручил пачку денег соседям из семейства Юй. — Старший брат, старшая сестрица, употребите эти деньги на ваше усмотрение, если их мало, то дайте мне несколько дней, и я обязательно принесу недостающее. Гао Ма обеими руками взялся за меч и пристроился в углу стены, у окна. Супруги Юй обменялись взглядами. Сестрица Юй поинтересовалась: — Сынок, не стоит ли обо всем рассказать ее братьям?.. Твою тещу накануне забрали в полицейский участок. — Посмотрим. Брат, сестрица, я в неоплатном долгу перед вами! — Это на кремацию или на захоронение? – спросил Юй. От одной мысли о том, как буйные языки пламени проглатывают Цзиньцзюй и малыша в ее чреве, Гао Ма ощутил иголки в сердце. Он решительно заявил: — Захоронение! Супруги Юй поспешно ушли. Гурьбой явились повидать его односельчане, кто-то плакал, а кто-то сохранял каменное лицо, и не плача, и не смеясь. Сельский староста Гао Цзиньцзяо тоже по-воровски пришел посмотреть на него. Охая, Гао Цзиньцзяо помаячил перед глазами Гао Ма и спросил: — Сынок, ты это… Гао Ма сверкнул мечом. — Начальник, ты меня не доводи! Гао Цзиньцзяо убежал, сгорбившись. Женушка Юя отрезала шелка на семь метров, позвала женщин, постелила во дворе циновку. Умеющая шить соседка прошла в комнаты и обмерила тело Цзиньцзюй. Подхватили они ножницы и зашелестели по ткани. Поток любопытствовавших не иссякал, то и дело гости топтали останки попугаев, и разноцветные перышки кружились на ветру, приставали к ногам, одежде, лицам, совершенно никак не трогая кого-либо. Труп Цзиньцзюй уже переместили на кан, так что Гао Ма мог ежеминутно и ежечасно присматривать за ней. Когда солнце поднялось высоко, свет, проносясь через то желтые, то красные джутовые стебли и напоминающие по форме куриные лапки джутовые листья, озарил лицо Цзиньцзюй, походило оно на распустившуюся теплой осенью золотистую хризантему. Гао Ма вытянул палец и дотронулся до ее лица. Оно было гладким и податливым, как первоклассный бархат. Поочередно зашли оба брата семейства Фан. Первым пришел второй брат Фан, лицо его отливало зеленой ржавчиной, широкими шагами пересек он двор, вздымавшиеся его ступнями попугайные перышки оседали на ярко-красном шелке. Навстречу второму брату на входе в комнату полетел попугайчик, точно собираясь выклевать ему глаза, но второй брат одним взмахом руки отбросил пташку к стене. Второй брат встал перед каном, приподнял уголок одеяла, поглядел на лицо Цзиньцзюй. Та ему улыбалась. Второй брат брезгливо опустил одеяло и пошел во двор в поисках Гао Ма. При виде того второй брат крикнул: |