Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Рябой дядя Ма поспешно подскочил, помог товарищу Лао Дуну подняться и обеспокоенно спросил: — Товарищ Лао Дун, ничего страшного? Товарищ Лао Дун согнулся, потирая колено, и искривленным ртом проговорил: — Ничего, ничего… Дедушка Ду шлепнул Двуспинка по спине и с улыбкой поругал его: — Ах, мерзавец! Как ты посмел лягнуть товарища Лао Дуна? Похоже, тебе жить надоело! Товарищ Лао Дун, прихрамывая и подпрыгивая, доскакал до тени у стены дома Сяо Цзи, сел на землю и заявил: — Лао Гуань, этого бычка кастрировать нельзя! — Это почему же? – с тревогой спросил рябой дядя Ма. — Он слишком часто спаривался, – ответил товарищ Лао Дун. – Кровеносные сосуды внутри теперь слишком толстые, можно легко все дело запороть, он тогда истечет кровью. — Да не слушайте их чепухню! – вспылил рябой дядя Ма. – Он же еще теленок, он на два месяца младше тех двоих! — Дайте мне, – сказал товарищ Лао Дун, протягивая руку к рябому дяде Ма. — Что дать? – опешил рябой дядя Ма. — Часы отдайте мне, – сказал товарищ Лао Дун. Рябой дядя Ма поднял руку, посмотрел на часы на запястье и сказал: — Неужели я прикарманил бы ваши часы?! Ну знаете ли! — Я не говорил, что вы хотите прикарманить мои часы, – ответил товарищ Лао Дун. — Товарищ Лао Дун, нам ведь непросто было пригласить вас, так выслушайте же меня внимательно, – сказал рябой дядя Ма. – У нас тут не только с зерном напряженка, но и с сеном беда, иначе разве стали бы мы пасти скот в лютую зимнюю стужу? Мы уже не справляемся с прокормом даже этого поголовья. Скот – средство производства, кто быка зарежет – тот преступник. Резать нельзя, а кормить не на что. В прошлом году я говорил Лао Ду: если еще раз допустишь, чтобы корова отелилась, вычту у тебя трудодни. Кто бы мог подумать, что эти парни всем коровам телят заделали! Товарищ Лао Дун, подумайте, пожалуйста, если мы не кастрируем этого парня, нашей производственной бригаде конец. В прошлом году мы отвезли трех бычков на рынок в Цзяочжоу, обрадовались, что скинули три обузы, но не успели порадоваться, как они назад прибежали. Мало того что вернулись сами, так еще и двух других бычков с собой привели, хоть палками бей – не уходят. На нашего завхоза – из-за того что он палкой бил скотину – кто-то донес в ревком народной коммуны. Его забрали в питомник к югу от города на месячные курсы – а лучше сгинуть в преисподней, чем попасть в питомник к югу от города, в общем, обвинили завхоза в подрыве производственных сил, в контрреволюционной деятельности, поломали ногу палкой, так до сих пор дома и лежит, не может подняться… — Ой, ладно, ладно, – перебил товарищ Лао Дун. – Лао Гуань, после ваших слов я и вовсе боюсь за дело браться. Если я захолощу этого бычка до смерти, мне тоже придется отправиться на курсы в питомник к югу от города. С этими словами он схватил горсть земли, потер о нее руки, поднялся и, прихрамывая, подошел к велосипеду, откинул подставку и собрался уезжать. Рябой дядя Ма бросился вперед, защелкнул замок на велосипеде товарища Лао Дуна, сунул ключ себе в карман и сказал: — Лао Дун, даже не думайте уезжать, пока не охолостите этого быка! Лицо товарища Дуна налилось синеватым багрянцем, губы задрожали. — Да что же ты за человек такой?! – взвизгнул он. — Да, вот такой я человек, и что вы мне сделаете? – усмехнулся рябой дядя Ма. |