Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 17 – Мо Янь

Мы кругами водили изможденных быков по переулку у дома рябого дяди Ма. Каждый раз, оказываясь у его ворот, не сговариваясь, останавливались, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам из дома. Глаза дедушки Ду горели в полумраке. Он шумно втягивал воздух носом и бормотал:

— Черт побери, как же пахнет!

Я и правда уловил аппетитный аромат, хотя и не был уверен, что это точно жареные бычьи яйца. Но каким еще жаревом могло пахнуть, если не бычьими яйцами?

Я бросил старику веревки от лусийских быков и рванул к дому, забыв обо всем на свете – но только не о миске с бычьими яйцами, которую пообещала тетя Ма. Она говорила, что оставит мне миску и позовет, когда стемнеет. Но уже давно наступила ночь, а она так и не пришла за мной. Стоило ли ждать, когда меня позовут? Нужно ли вообще ждать, когда меня позовут на бычьи яйца? Разве я кто-то настолько важный? Если я не воспользуюсь моментом и не ворвусь сейчас, эту миску наверняка слопает неизвестно кто.

Дедушка Ду не только не поймал брошенные ему веревки, но и выронил свои.

— Куда это ты собрался? – зло спросил он, схватив меня за руку.

— Пойду посмотрю, что там тетя Ма жарит, – ответил я.

— Не тебе туда ходить, – сказал он. – Если кому и смотреть, так это мне.

— С какой это стати? – выкрикнул я, изо всех сил стараясь вытащить руку из его хватки.

— Я старше, – отрезал старик. – Да и дело к бригадиру имею, совета надобно спросить.

Он пихнул меня обратно к быкам:

— Смотри в оба, чтоб не легли!

И со свирепым видом ворвался во двор рябого дяди Ма.

Во мне закипела ярость. Мне живо представилось, как этот старый хрен пожирает бычьи яйца из миски, которая по праву должна была быть моей.

«Лусийцы, старший и младший, Двуспинок, вы, что яиц лишились! – мысленно закричал я. – Коли хочется – ложитесь! Не боитесь, что рана разойдется, – ну и ложитесь! Нажились на этом свете – так и ложитесь!»

Как я, известный на всю деревню отпетый сорванец, мог позволить старому хрычу Ду отобрать мое по праву лакомство? Бросив быков, я крадучись пробрался во двор. Но страх перед дядей Ма все же удержал меня от жесткого вторжения. Требовалась разведка.

Избегая света, падавшего из дверей кухни, я пригнулся и прокрался к освещенному решетчатому окну. Оконный переплет был заклеен белой бумагой. Как рассказывали в историях, я высунул язык и кончиком размочил бумагу, проделав дырочку. Заглянув в эту дырочку, я прежде всего заметил тарелки на водруженном на кан столике из лакированного красного дерева. Тарелок было три: в одной оставалось немного жареных бычьих яиц с луком, в другой – немного жареных бычьих яиц с луком, в третьей – еще около половины тарелки жареных бычьих яиц с луком. Помимо этих тарелок, на столике красовались две зеленые чарки для вина, а кроме этих зеленых чарок для вина – еще две пары красных палочек для еды. На столе также возвышалась зеленая бутылка из-под пестицидов. Конечно, сейчас в ней был не пестицид, а крепкая водка. В те времена мы любили хранить спиртное в бутылках из-под пестицидов. Когда пестицид заканчивался, мы бросали бутылки в реку вымачиваться, через три-пять дней вытаскивали и наливали в них вино. Рябой дядя Ма говорил, что в таких бутылках вино приобретает особенный аромат. На кане друг напротив друга, разделенные столом из лакированного красного дерева, сидели рябой дядя Ма и товарищ Лао Дун.