Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 10 – Мо Янь

— Держи крепко, не отпускай!

Раздуваясь от гордости, я приступил к выполнению почетной миссии, порученной товарищем Лао Дуном, и потянул за конец веревки, на которой болтался хвост Двуспинка.

— Богов побойтесь, вы же их оскорбляете! – бормотал себе под нос дедушка Ду.

Двуспинок натужно сопел и мычал. Державшие жердь мужики тоже тяжело задышали.

— Бригадир, больше не могу… – закричал один из них.

Рябой дядя Ма стукнул его по макушке и прикрикнул:

— Ты погляди, тряпка какая! В куда ты столько жрал-то? Держи! Сегодня в обед засчитаю всем полдня работы!

Товарищ Лао Дун беззаботно сидел на корточках и бормотал:

— Ну давай, подпрыгивай, лягайся… Где теперь твоя удаль?..

С этими словами он швырнул на землю здоровенное бычье яйцо и воскликнул:

— Я тебе полягаюсь!

А потом швырнул на землю другое здоровенное бычье яйцо и воскликнул:

— Я тебе полягаюсь!

После чего выпрямился и скомандовал:

— Ладно, отпускайте!

Все дружно разжали руки.

Двуспинок принялся неистово скакать, чуть не порвав повод. Дедушка Ду спрятался подальше и не решался подойти, причитая:

— Взбесился… Как есть взбесился…

Наконец бык затих.

— Наскакался? Что ж больше не скачешь? – ехидно спросил товарищ Лао Дун.

Черная кровь хлестала струей, как моча. Задние ноги Двуспинка залило красным, земля под ним пропиталась багрянцем. Прижавшись лбом к стволу ивы, бык мелко дрожал всем телом.

Лицо товарища Лао Дуна моментально посерело, и с него посыпались горошины пота.

— Так и хлещет, так и хлещет! – завопил дедушка Ду.

— Чушь-то, ядрена плесень, не городи! – осадил его рябой дядя Ма. – Ты хоть знаешь, что такое по-настоящему «хлещет»?

Товарищ Лао Дун бросился к велосипеду, открыл черную аптечку, висевшую на руле, достал металлический шприц, насадил иглу, затем вскрыл коробку с лекарством и вынул три ампулы.

— Товарищ Лао Дун, – воскликнул рябой дядя Ма, – у нас в бригаде ни плошки, ни ложки, нечем нам за лекарства платить.

Товарищ Лао Дун не обращал внимания на вопли рябого дяди Ма, спокойно вскрыл ампулу и набрал лекарство в шприц.

— Здоровенный бычий хер, с чего вдруг нежный такой оказался? – возмущался рябой дядя Ма.

Товарищ Лао Дун подошел к Двуспинку и быстрым движением вонзил иглу ему в плечо. Двуспинок даже не дернулся – видимо, эта боль была ничтожной по сравнению с той, что он испытывал меж задних ног.

Товарищ Лао Дун присел на корточки позади Двуспинка и стал внимательно наблюдать, совершенно не боясь вновь получить копытом. Наконец кровавый поток из раны стал тоньше, а затем превратился в редкую капель.

Товарищ Лао Дун поднялся на ноги и тяжело вздохнул.

Рябой дядя Ма взглянул на клонящееся к закату солнце и сказал:

— Ладно, всем на поле, за работу! Лохань, отнеси бычьи шары тетке. А вы, товарищ Лао Дун, пойдемте со мной – пропустим по четыре ляна, чтобы нервы успокоить.

— С этого момента нужно назначить человека, который будет выгуливать бычков, – сказал товарищ Лао Дун. – И днем и ночью, без перерыва. Запомните: ни в коем случае нельзя давать им лечь, иначе края раны разойдутся!

Рябой дядя Ма кивнул:

— Лао Ду, выгул бычков на тебе.

— На спину накиньте мешковину, чтобы не простудился, – добавил товарищ Лао Дун. – И помните: главное – не давать им ложиться! – Он указал на Двуспинка: – Особенно этому!