Книга Может быть, однажды, страница 70 – Дебби Джонсон

17 декабря 2002

– Джесс, клянусь, знакомые твоей мамы говорили, что во мне есть примесь негритянской крови, – я чуть из штанов не выпрыгнул от смеха!

– Надо было тебе заговорить с ямайским акцентом, вот бы они задергались! У тебя здорово получается!

Улыбаясь и бросая на Джесс веселые взгляды, он ведет старенький «Форд Фиеста», которому место на свалке. За окнами жутко холодный и темный зимний вечер. Джесс прикладывает руки к вентиляционному отверстию, греясь в теплом потоке воздуха, а по радио передают сентиментальные песни «для страдающих от неразделенной любви перед Рождеством».

Они возвращаются домой после тягостного ужина в доме родителей Джесс, куда их пригласили на предрождественский вечер для коллег с отцовской работы и соседей. «На самом деле, – размышляет Джесс, – праздником в родном доме и не пахло. Скорее ощущались “подавленная враждебность” и “удушающая вежливость”». Трения между Джо и ее родителями никогда не прекращались, как бы он ни старался им угодить, и любые встречи с родными Джесс проходили мучительно.

Претенциозный дом, состоятельная семья, тихий район – все это составляло разительный контраст с их жизнью в центре Манчестера. Благополучие, однако, только мешало. Даже маленькие дети чувствовали: что-то не так – Грейс, всегда жизнерадостная, излучающая свет и счастье, становилась тихой и незаметной, а ее кузен – малыш Майкл – молча сидел в углу, украшенный галстуком-бабочкой, и играл в «Лего». Дети чувствовали, что им нельзя бегать, кричать и пачкаться, и вели себя как персонажи фильма об идеальной семье.

– Может, в следующий раз мне надеть майку с лозунгом «Свободу Нельсону Манделе!»? – спрашивает Джо, прибавляя скорости дворникам на лобовом стекле, потому что дождь превращается в мокрый снег. – И устроить соревнование по лимбо между закусками и хересом?

– Вот было бы здорово! – отвечает Джесс, накрывая ладонью руку Джо, которой он сжимает руль. – Ты же знаешь, что я считаю тебя потрясающим, да?

Он на мгновение сжимает в ответ ее пальцы и улыбается так, что у нее внутри все тает, как в тот день, миллион лет назад, когда они встретились.

– Я знаю, – произносит он и внимательно смотрит на дорогу. Они въезжают в центральный район города. – А ты, Бэмби, по-прежнему самая красивая девчонка на свете.

Она с отвращением фыркает и строит рожицу, давая понять, что вовсе не чувствует себя такой уж красавицей. Даже сбросив вес после родов, она все еще полновата. Джо говорит, что так она выглядит более женственно, однако ее это не утешает. Джесс слишком юная, чтобы распрощаться с тщеславием, да и она истинная дочь своей матери – а у ее мамы случился бы приступ панической атаки, не сойдись на ней однажды стильные брюки привычного двенадцатого размера^[11]. Растолстеть – значит не следить за собой.

– Не надо, – заметив ее гримаску, говорит Джо. – Хватит себя критиковать. Для меня ты прекрасна. Ты была бы прекрасна даже с животом, как у Санты после Рождественского ужина, и с лицом, как у Дэнни Де Вито.

– Некоторые считают Дэнни Де Вито очень привлекательным мужчиной, – с лукавой улыбкой роняет она.

– Наверняка так и есть, но он не в моем вкусе. Ну, да ладно… несмотря на твои выдуманные недостатки, на которых ты зациклилась, и несмотря на то, что твои родители считают, что во мне есть толика негритянской крови, у нас все не так уж плохо, правда? Мы привели в этот мир самую прелестную девочку на свете.