Книга Может быть, однажды, страница 49 – Дебби Джонсон

Мне начинает казаться, что мои письма приносят тебе только вред. Что я эгоист и должен оставить тебя в покое, как все говорят. Может, и хорошо, что ты не получаешь моих писем или не читаешь их.

Возможно, я говорю сам с собой, и, возможно, так и надо. Это у меня такая терапия. Странно это все же, столько писать – даже мозоль на пальце натер, гаечный ключ мне держать привычней, чем шариковую ручку.

Это ты у нас любила писать – а я любил что-то делать. Самое трудное в нынешней ситуации для меня – невозможность все исправить. Руками у меня получается работать гораздо лучше, ну и нормально мозгами шевелю, соображу, как починить протекающий радиатор или собрать из готовых деталей шкаф. А сейчас я чувствую себя совершенно бесполезным. Как разобранный шкаф. Ничего не могу ни решить, ни починить.

Я навестил Белинду – у нее забот полон рот: и малыш, и работа, и учеба. Ты бы видела малыша, Джесс, – он такой большой! В прошлый раз это был пухлощекий глупыш, а теперь он ползает на четвереньках и смеется все время. Не знаю, как Белинда справляется, но вроде нормально, даже решительнее за все взялась – ведь надо кормить Малаки. У нее полно дел, она измотана до предела и, наверное, просто забыла, какой был день, но это ничего. Мир вовсе не обязан вращаться вокруг меня.

Потом зашел к Шайке чокнутых, но у них вечный замес – куча ребятишек, телик на полную громкость, сигаретный дым стеной. Он так и орет, не умолкая, она заводит фальшивую учетку на eBay, собираясь торговать барахлом, которого у нее на самом деле нет. Мечта, в общем. Они точно не знали, какой был день, и только выспрашивали, продает ли Билл моторы из-под полы.

Ну вот, такие дела. Прошел год, и мне кажется, что я как заноза в заднице – всем мешаю жить со своими воспоминаниями. Ничего не могу с собой поделать – в прошлом году в это время мы собирались встречать Рождество с нашей трехлеткой. Мы трое против целого мира.

Она впервые действительно поняла, что происходит, хотя ты, Джесс, все же радовалась сильнее. Здорово было, правда? Ты собиралась вернуться к учебе. Я наконец-то стал нормально зарабатывать. Она была прелестна, со своими пухлыми щечками, ямочками и шалостями. В тот вечер на ней были штанишки с динозаврами и красные резиновые сапожки, а еще она никогда не выходила из дома без рюкзачка, потому что воображала себя Дорой-путешественницей.

Ты вырезала из картона кучу украшений в форме ангелов, раскрасила серебряной краской, нацепила их на нитку – и они будто бы свешивались с неба.

Помню, как вернулся тогда из больницы, и они так и блестели повсюду, сотни маленьких ангелов, парящих под потолком гостиной. Я их снял, пока ты не пришла. Ведь ты сделала их вместе с Грейси и расстроилась бы, увидев их снова. Так я подумал. Глупо, конечно, ты все равно была несчастна, с серебряными ангелами или без них.

В том году мы так и не отпраздновали Рождество. Подарки по-прежнему у меня, завернуты и перевязаны лентами, но вот дарить их некому – нет ни Грейси, ни тебя. Тебе я приготовил особенный подарок. Надеюсь когда-нибудь отдать. Всегда ношу его с собой, на всякий случай.

Ну вот. Год прошел. По крайней мере, мы с тобой еще живы. А пока живем, надеемся, правильно?

Может, ты даже не знаешь, какой сегодня день. Может, у тебя нет календаря. Может, у тебя все в порядке. Возможно, тебе сейчас лучше, чем мне. Я что-то совсем раскис, Джесс. Без вас тошно. Никогда мне не было так одиноко.