Книга Может быть, однажды, страница 144 – Дебби Джонсон

Возможно, все эти мысли и не дают мне просто взять и набрать его номер. Я записываю цифры на салфетке, держу в руке телефон, знаю, как нажать на кнопки, – но просто не могу.

В конце концов Белинда молча забирает у меня салфетку с номером и все делает сама. Я не возражаю – это и ее дело, она тоже ищет Джо. Не издавая ни звука, я кусаю изнутри щеку с такой силой, что во рту ощущается металлический привкус крови. Белинда набирает номер, ждет и наконец встряхивает головой.

— Не работает, номер отключен, – объявляет она. – Можешь вздохнуть.

Это случилось в пиццерии в районе «Маленькая Италия», где мы сидели за столиком, покрытым скатертью в красно-белую клетку, и слушали оперу, потягивая красное вино, и ели пиццу пеперони, истекавшую оранжевым маслом.

А теперь мы шагаем по освещенным кварталам, больше всего похожим на город из «Бегущего по лезвию бритвы». Мимо проезжают на роликах девушки с предсвадебной вечеринки, беззвучно играет на картонных скрипках струнный квартет, молчаливый клоун собирает гонорар в открытый футляр от виолончели. Повсюду рекламные щиты приглашают на мюзиклы «Чикаго», «Книга мормонов» и «Злая», в воздухе витают ароматы еды. Здесь жарко даже ночью, мы будто бы медленно томимся в скороварке.

Я пытаюсь представить, как Джо поселился здесь, и решаю, что он наверняка ощутил силу этого огромного города, его скрытую мощь. Нью-Йорк ему вполне подходит.

— Какой огромный и безумный город, – говорит Майкл, сверяясь с картой на экране телефона, – и как хорошо спланирован! Стоит привыкнуть к этим номерам проспектов и перпендикулярных улиц, как все становится понятно.

Белинда хмыкает, а я расплываюсь в улыбке. Все так просто, что мы уже потеряли счет, сколько раз успели заблудиться.

— Ну ладно, Беар Гриллс^[21], веди нас, – саркастически предлагает Белинда.

Майкл отвечает ей полным негодования взглядом и решительно устремляется вперед. Мы идем следом, пробираемся сквозь толпу, мимо группы брейк-дансеров, огибаем билетные кассы, рядом с которыми топчутся охранники, направляя очереди за металлические барьеры.

Мы пересекаем Бродвей, идем по 42-й улице, и Майкл заводит нас в проулок, который можно назвать только темными задворками театрального квартала. Небоскребы и неоновые огни никуда не делись, однако эта улочка прячется в отдалении.

До сих пор нам везло – несмотря на репутацию Большого Яблока, встречные доброжелательно помогали нам, наивным туристам, с видом умудренных жизнью взрослых людей, встретивших Дороти и ее друзей на Дороге из желтого кирпича. Этот проулок, однако, навевает неприятные мысли, едва ли не напоминает о возможных угрозах.

— Ооох, – выдыхает Майкл, переводя потрясенный взгляд с номера на номер на выходящих в проулок дверях. – Кэрри Брэдшоу явно живет не здесь. Страшноватое местечко. Хорошо, что с нами Белинда.

Белинда в ответ хохочет – она явно рада сыграть роль защитника, громко топая по мощенной неровными булыжниками дороге.

Я же старательно разглядываю ботинки, камни на мостовой, по которой, кажется, пробежала крыса, – лишь бы отвлечься. Ведь мы идем по улице, где жил Джо и, может быть, живет до сих пор.

Он ступал по этим неровным камням, касался пальцами шероховатых кирпичных стен, вдыхал этот влажный воздух с запахом прокисшего пива и мусора. Он видел свое отражение в витринах магазинов, которые сейчас закрыты.