Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 8 – Дебби Джонсон

— Очень может быть. Ты и впрямь невыносимый. Тебе еще повезло, что я дала тебе шанс.

— Повезло, не спорю. Но мы оба знаем: тебя заинтересовал не я. А мои песики! Пусть это и звучит немного двусмысленно!

Я смеюсь и отпиваю шампанское. Полгода с Тайлером и его щенками. Забавный факт: он долго не знакомил меня со своими собаками – подпустил к ним лишь после нескольких свиданий. Они для него как дети, и надо было сначала убедиться, что я достойна места в ближнем круге. Впрочем, ожидание того стоило.

После того судьбоносного похода к Санте я выполнила свое обещание и решилась на серьезные перемены. Ушла с работы, записалась в агентство временного персонала и сократила рабочую неделю до четырех дней. По пятницам и в выходные теперь пеку – и люди даже за это платят. Пока что это просто подработка, но кто знает, что будет дальше?

Еще я постриглась. Купила новый телефон. Уютнее обставила квартиру, чтобы она больше напоминала дом. От «дел сердечных» тоже не отлыниваю – как могу, стараюсь открыться Тайлеру. Он мне очень нравится, но заветное слово на букву Л я так пока ни разу и не произнесла. Какой-то внутренний эмоциональный блок не дает мне этого сделать. Но я работаю над собой и всегда честно рассказывала Тайлеру о своих трудностях. И никогда не обещала того, чего не смогу дать.

Я знаю, что он хочет большего, но терпеливо молчит, и понимаю: вечно так продолжаться не может. Жизнь научила меня не допускать того, чтобы все мое счастье зависело от мужчины, даже если он лучший из лучших. Это и по отношению к нему не совсем справедливо, если разобраться. Мне не раз изменяли, и хотя те раны давно затянулись, рубцы никуда не делись – разве что спрятались куда-то под кожу.

— О чем задумалась? – спрашивает Тайлер.

Я отгоняю докучливые мысли и решаю солгать во спасение. Честный ответ – «Размышляю, способна ли я вообще на нормальные отношения» – немного подпортил бы нам вечер.

— Да вот, гадаю, – говорю я, – согласился бы ты нарядиться Суперменом?

— Зависит от обстоятельств. Вот завтра у меня встреча с гендиром и налоговым инспектором – к ней этот костюм подойдет идеально. Ты же на это и намекала?

Он снова подмигивает – ну что за дурацкая привычка! – и я опять смеюсь.

— Да. Именно такую ситуацию я и имела в виду… при условии, что костюм останется на потом. Дождется нашего свидания.

Он поднимает брови.

— Как скажешь, Лоис^[2].

Не успеваю я предаться мечтаниям, как раздается трель телефона. Смотрю на экран – папа. Вот это да. Мы очень редко созваниваемся, и я сразу чувствую укол тревоги. Она только усиливается, когда я вспоминаю, что у него уже глубокая ночь. Одними губами говорю Супермену «прости» и выхожу на улицу, где потише.

— Пап? Всё хорошо? – спрашиваю я в трубку.

— Здравствуй, дорогуша! – отвечает он, и тысяч миль между нами словно бы и не бывало. – Надеюсь, жизнь к тебе добра?

В редких случаях, когда он пишет мне сообщения, разговор всегда начинается одинаково. Иногда он называет меня «дорогушей», иногда придумывает какое-нибудь новое ласковое прозвище – но далее следует неизменный вопрос: добра ли ко мне жизнь. Папе всего семьдесят пять – по нынешним меркам не такой уж и старческий возраст, – но он очень консервативен. И, кажется, гордится этим: тем, что держится за прежний уклад, хранит заветы времен, которые, несомненно, считает лучшими.