Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 68 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Мужчина, который нажал на кнопку домофона, чтобы его впустили, был среднего роста и, пожалуй, немного худоват, хотя об этом трудно было судить из-за плотного плаща. Однако голова у него была не покрыта, а в выражении его лица, с которым он нервно пожевывал губу, явственно читалось нетерпение, когда наконец затрещал старый электрический замок и он спустился по ступенькам к полуподвальной двери.

— Я ищу подарок. Мне нужно что-нибудь совсем уж особенное! – с ходу объявил мужчина, даже не успев поставить ногу на нижнюю ступеньку.

Женщина за кассой приветливо улыбнулась ему.

— У вас уже есть что-нибудь на примете? – спросила она.

Он очень давно тщательно все продумал – вообще-то довольно долгое время ни о чем другом и помыслить не мог. Просчитал все вплоть до последнего слова, однако теперь, когда наконец оказался здесь, все уже не представлялось таким уж простым.

— Да! Да, да! – закивал вошедший. – Это для моего дяди. Он был чрезвычайно добр ко мне. Я… я целую вечность ломал голову, что бы ему подарить. Вот почему так припоздал. Но теперь у меня возникла одна идея…

От напряжения и волнения у него даже перехватило в горле.

Женщина явно пыталась помочь ему, но требовалось как-то ее обойти. Она ему совсем ни к чему. Он должен поговорить с самим Отто Пенцлером – экспертом, владельцем, человеком, во власти которого решить любые вопросы. Эта женщина здесь никто, да и к задуманному им плану не имеет ни малейшего отношения. Хотя нельзя быть грубым. Не говоря уже о том, что ни к чему путному это его не приведет, это просто безнравственно. Непростительно задирать нос перед официантами, слугами и прочими людьми, мимо которых ты проходишь, не придавая им никакого значения. Это один из величайших грехов в жизни!

Мужчина заставил себя улыбнуться ей:

— Мне нужна книга, которая была бы дорога ему сама по себе, а не только из-за того, что в ней написано. Такая, которую он мог бы держать в руках, трогать, переворачивать страницы и размышлять о ее истории. Я хочу, чтобы она обладала какой-то значимостью. Она должна стать знаком моих чувств к нему, моего уважения, моего внимания.

Продавщица вроде как искренне заинтересовалась. Перед ней стоял истинный ценитель книг, а не просто человек, всего лишь желающий развлечься захватывающим сюжетом.

— Может, вам подойдет что-нибудь редкое? – предположила она. – Какое-нибудь раннее издание или даже первое?

— Да! Да, да! – с жаром согласился он, опять энергично кивая головой. К счастью, она оказалась достаточно сообразительной, чтобы не пришлось вдаваться в подробности и вести ее шаг за шагом. – Как это проницательно с вашей стороны! Это как раз то, что нужно. Дядя Гораций будет просто в восторге. Это будет и со вкусом, и интересно, и ценно, но при этом и не показушно. Мне не хотелось бы, чтобы остальные мои родственники решили, будто я просто пытаюсь пустить всем пыль в глаза, понимаете?

— Очень деликатно с вашей стороны, – одобрила она.

— Благодарю вас… Да, благодарю вас. Мне нравится думать, что я понимаю чувства других людей, – признал запоздавший покупатель. А потом слегка подался вперед, пристально глядя на нее. – Это ведь очень важно, знаете ли!

— Разумеется, – согласилась женщина. – Какого рода детектив может понравиться вашему дяде? «Крутой», «уютный», полицейский, про частного расследователя? Американский или иностранный? Может, британский? Наши дни, шестидесятые или семидесятые, Золотой век^[33]?