Книга И все «вчера», страница 54 – Джоэл Моррис

— Это белена, если не ошибаюсь?

Она не отвечает, и я спрашиваю еще раз:

— Это белена?

— Да, госпожа. Кажется, да.

— Кажется? Это белена.

— Да, госпожа.

— И собаки нашли этот лоскут в земле рядом с ней?

Она кивает.

— На ткани кровь. Или нет? Не увиливай.

— Да, госпожа. Я уверена в этом.

Она едва не подпрыгивает от ужаса, сжимая ядовитую ткань двумя пальцами, словно боится обжечься.

— Госпожа, что же нам делать? Что нам делать?

На ум приходят только старые знахарские средства. К ним я прибегать не хочу. Не сейчас. Я беру себя в руки и принимаю решение.

— Возьми этот лоскут и сожги, – приказываю я. – Никому не говори.

— И даже хозяину?

— Никому. Сожги лоскут дотла, а потом сожги еще раз, если понадобится. Отнеси пепел на пустошь в миле от замка и закопай.

Ее чуть не выворачивает наизнанку. Она бы предпочла вонзить себе в глаза раскаленные копья.

— Сделай это, – говорю я, – но никому не рассказывай. Никаких сплетен, ни словечка лорду… ни одному из лордов. Вели надежному конюху, которому ты доверяешь, сжечь и закопать его. Если спросит, скажи, что у кухарки соскользнул нож, она перевязала руку этой тканью, и теперь ее нужно сжечь на всякий случай. Да накажи, чтобы не трогал саму ткань. Когда закончит, пусть помоет руки розовой водой. И ты тоже. Дважды помой.

Дав столь подробные указания, я, вероятно, подтвердила ее худшие опасения – эта вещь проклята. На миг мне кажется, что она лишится чувств. Но выбора у нее нет, и, надо отдать ей должное, она собирается с духом и принимается за дело.

Она послушно торопится обратно в замок; лоскут в ее вытянутой руке трепещет на ветру. Собаки скачут следом, им не терпится получить награду за свои труды.

Ночью я строю планы. Можно положить побег белены на подушку компаньонки. Этого должно хватить. Она поймет, что это я. А кто еще? Духи, которые явились по ее душу? Призрак жены Банко? Без разницы.

Я не могу объяснить, откуда знаю, что это она закопала лоскут. Просто чувствую, так же, как читала по ее лицу. Если я ошибаюсь – что ж, вреда не будет. Но если я права…

Я разочарована. Я думала, мы нашли общий язык. Стоит ли испытывать ее, класть белену на кровать и следить, не выдаст ли она себя? Я представляю, как девушка входит в свою комнату и видит увядший цветок. Что она сделает? Замрет на месте, обведет взглядом комнату. Ее сердце забьется быстрее, мысли понесутся вскачь. Она начнет перебирать подозреваемых и свидетелей. Кто знает? Кто расскажет?

Суть ард ри – любой игры – в том, чтобы проникнуть в мысли соперника. Перемещать фигуры по доске, ставить себя на его место, предугадывать ответный ход. Иногда все просто: загоняешь его в почти безвыходное положение. И взвешиваешь варианты. Какой он выберет? Он делает свой ход, и ты думаешь: «Верно, на его месте я поступила бы так же» или «Ну нет. Он упустил свой шанс». А потом: «Сейчас я поставлю фигуру сюда, и он увидит свою ошибку, увидит мою ловушку».

Конечно, иногда ты тоже ошибаешься. Смотришь, но не видишь. Не замечаешь ход.

Но реже всего случается так, что ошибки не было вовсе. Все ходы были просчитаны верно. Но соперник делает что-то совершенно неожиданное. «Я прекрасно знаю эту игру, – думаешь ты. – Но я никогда бы так не поступила. Никогда».

В такие мгновения становится ясно, что проникнуть в чужие мысли невозможно. Вы живете в одном и том же мире, на вас влияют одни и те же силы, вас окружают одни и те же люди. Но несмотря ни на что, несмотря на сходство, чужие мысли кардинально отличаются от твоих.