Книга И все «вчера», страница 114 – Джоэл Моррис

Прежде чем он успел перевести дыхание, она наотмашь ударила его по лицу. Удар отбросил его назад. Он схватился за щеку в том месте, где браслет зацепился и содрал кожу. Жгучая боль пронзила его, прошла через грудь и позвоночник. Он почувствовал, как струйка крови потекла по щеке.

Она шагнула к нему, собираясь утешить, но он торопливо попятился.

— Что? – прошипела она. – Боишься меня? Боишься своей матери?

— Жаль, что ты моя мать! Жалкое подобие матери!

Ее лицо исказилось от ярости.

— Жалкое подобие! После всего, что я для тебя сделала, слепой дерзкий мальчишка! Глупец! Я всё тебе дала! А теперь ты меня боишься, когда должен быть мужчиной и смотреть мне в лицо! В лицо!

— Мой отец мертв. Ты знала! Ты знала, что его убил Макбет!

Ее пальцы впились ему в плечи. Он поморщился и съежился, но она не отпускала.

— И что с того? Неужели ты не понимаешь? Ты не должен оглядываться. Что свершилось, то свершилось. Если ты боишься «вчерашнего дня», тебя перемелют, уничтожат. Понимаешь? Ты не должен показывать страх.

Она прижала ладонь к его груди, ощутила, как колотится его сердце. Мальчик вывернулся, но она снова схватила его.

— Стража! – позвала она. Двое тотчас оказались рядом. – Моего сына нужно уложить спать.

Мальчик не сопротивлялся. Когда королевские слуги повели его прочь, он обернулся, чтобы еще раз взглянуть на мать. Она стояла неподвижно, словно статуя, и смотрела ему вслед. Он коснулся лица и поймал каплю крови, прежде чем та сорвалась с подбородка.

Он лежал в темноте, не раздеваясь. Даже не потрудился снять сапоги и не расстался с кинжалом в ножнах у бедра. В голове все кипело – жар, ненависть к матери, ко всем им. Он коснулся свежей ссадины на подбородке. Его мать. Она наконец показала ему свое подлинное лицо. Она выдала свою ложь – не словами, а молчанием. Молчание было ее главным обманом.

Наваливался сон, и тело словно ускользало от него. Веки тяжелели, он тщетно боролся со сном, сосредоточившись на пульсирующей боли в ранке, оставленной материнским браслетом. Сон звал его с собой, утягивал в глубину. Там возникала его мать. Он искал ее, пытался разглядеть ее лицо. Но где бы она ни была, она оставалась далекой, недосягаемой. Краешек ее платья мелькнул наверху лестницы. Путь освещали факелы, и он побежал наверх, остановившись у бездонной пропасти. На вершину горы. За озеро. Он бежал и бежал. А затем помчался верхом вдоль моря в красноватую ночь, так никуда и не добравшись.

В алую тьму просочились голоса.

— Вот. Попробуй эту.

Он решил, что голоса обращаются к нему, и стал искать во сне выход. Направил коня к утесам, где нашел дверь в скале.

— Открой дверь, – сказал голос. – Я жду. Открой дверь.

Ручка оказалась у него в руке, он потянул, но дверь в скале не поддавалась – и вдруг отворилась.

Звук резко вырвал его из сна. Дверь комнаты заскрипела, затем распахнулась, и в комнату, смеясь и шикая друг на друга, ввалились двое.

— Ты поплатишься за то, что заставила меня ждать.

Они спотыкались, возились, и мальчик слышал, как они стягивают, срывают друг с друга одежду.

— Осторожно!

Женщина засмеялась.

Звуки поцелуев, сплетение тел, кровать прогнулась под их тяжестью. Мальчик запутался в простынях и замер, стараясь не шевелиться.

Вздохи, стоны. Пальцы скользнули вверх по его ноге.