Книга Девушка из номера 11, страница 117 – Рут Уэйр

Хотя… точно ли дома? Еще не открыв глаза, я уже почувствовала неладное. Совсем не такая удобная кровать, мужа рядом явно нет, и по мне не прыгают двое малышей. Я лежала в полном одиночестве, ощущая спиной тонкий жесткий матрац, от которого разболелись суставы и позвоночник. И еще я не слышала привычных звуков: ни добродушного дребезжания старенького кондиционера, ни гудков за окном, ни сирен, воющих в нью-йоркской ночи.

Зато здесь то и дело хлопали дверьми и сердито переговаривались.

«Если не успокоишься, то…» – донесся до меня мужской голос. Дальше сказали что-то еще, однако я не разобрала ни слова.

Сердце опять зачастило, и я села в кровати, испуганно распахнув глаза. В голове заметались воспоминания о событиях вчерашнего дня. Не было фальшивого окна, не было бежевых панелей за нейлоновыми шторами. И дверь оказалась не пластиковой, а металлической, но тоже наглухо запертой.

Значит, не сон? Я действительно в западне, в тесной клетушке? И понятия не имею, как отсюда выбраться…

Впервые за десять лет кошмар превратился в явь. Только на этот раз, проснувшись, от него не избавишься.

Я отчетливо осознала: сейчас начнется. Сейчас у меня будет паническая атака, которую я подавляла уже несколько дней. И ведь знаешь, что на тебя надвигается, однако помешать этому никак не можешь.

Пульс ускорился, застучало в ушах. Мое бедное сердце принялось сокращаться с бешеной скоростью, словно на кону стояла сама жизнь. Дыхание стало частым и поверхностным, легкие распирало, ладони покрылись липким потом. Пальцы похолодели, а их кончики начали неметь; руки и ноги покалывало маленькими иголочками. Я ощутила мощный выброс адреналина в кровеносную систему и легла на спину, не пытаясь бороться – наверное, так ведет себя наркоман при случайной передозировке: просто плывет по течению, как бы оно его ни крутило, ведь другого варианта, увы, нет.

Свернувшись калачиком на койке, я зажала руки между стиснутых бедер, стараясь дышать равномерно. Сознание уплывало, и моя личность раздвоилась, чего не было уже много лет. Я как будто смотрела на себя издалека, испытывая чувство жалости к несчастному, скорчившемуся, тяжело дышащему существу с холодной, словно глина, кожей. Промокшая от пота одежда, закатившиеся под лоб глаза, трепещущие веки…

Сможет ли существо не скатиться в пропасть безумия? Я не знала. Возможно, мне было все равно. Я лишь наблюдала, как оно стискивает кулаки, мотает головой и считает вдохи, как его учили. Один, два, три – вдохнуть. Три, четыре, пять – выдохнуть.

Бедная, глупая Ло… Наверное, она все же угодит в тюрьму за убийство, совершенное другим человеком. Ей предъявят обвинение в суде, продемонстрируют фотографии, на которых она целуется с посторонним мужчиной, и объяснят, как она убила Маркуса, пытаясь не допустить, чтобы правда о ее неверности вышла наружу. Ее осудят. Ведь кто она такая? Взбалмошная, ненадежная женщина – хмелеет от первого же глотка алкоголя, забывает вовремя принять лекарства, не умеет контролировать чувства. В общем, ей нельзя доверять.

Она сгниет в тюремной камере вдали от мужа и детей за убийство, к которому не имеет ни малейшего отношения.

На смену панике вдруг пришла злость. Даже не знаю, какая из мелькающих в голове мыслей ее пробудила. Возможно, воспоминание о мальчиках – как они среагируют, увидев маму в подобном состоянии? Может, тоска по Джуду? Или в целом невероятная несправедливость ситуации: как вышло, что я лежу запертая в камере за преступление, к которому непричастна, которого просто физически не могла совершить? Злость полностью подавила страх. Сердце забилось в совершенно ином ритме, кулаки гневно сжались – не чтобы защититься, нет: я сама страстно желала нанести удар.