Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 74 – Дмитрий Киселев

Потеря утонувшего вместе с «Садко» продовольствия подвергала серьезной угрозе Тихую, где проживало большинство населения ЗФИ. По итогам радиопереговоров с Михайловым, руководство Управления полярных станций решило вывезти на материк 12 его подчиненных. Оставшиеся 9 зимовщиков должны были поддерживать порядок в поселке в течение следующего годы или двух. В рейс на о. Гукера отправилось 500-тонное деревянное исследовательское судно «Академик Шокальский», в 1940 г. построенное для нужд Арктического института.

«Шокальский» был в числе судов, проводивших спасательные работы на месте крушения «Садко», когда капитан Иван Снисаренко получил приказ прибыть в п. Диксон и принять срочный груз для ЗФИ. Отправившись в новый рейс 22 сентября, Снисаренко повел корабль вдоль карского побережья Новой Земли и вокруг мыса Желания – такой маршрут считался более безопасным с точки зрения возможной встречи с гитлеровскими субмаринами. Утром 26 сентября «Шокальский» прибыл в Тихую и приступил к выгрузке скудных запасов. Обсерватория получила лишь самые необходимые продукты и материалы, включая химикалии для производства водорода и резиновые оболочки метеозондов.²¹⁹

Обоснованно опасаясь ухудшения ледовой обстановки, капитан всячески торопил полярников с отъездом. Днем 27 сентября «Шокальский» покинул станцию, однако выйти из бухты оказалось не так просто. Почти сутки пришлось ожидать благоприятного ветра, расчистившего «Шокальскому» выход в Британский Канал. Следующая остановка была сделана у мыса Флора, где по плану Михайлова должен был появиться новый наблюдательный пункт. Спустя 27 лет после Альбанова и Конрада двое русских мужиков собирались остаться на зимовку среди руин, оставленных иностранными пионерами архипелага. Даже при том, что в Тихой все еще оставались люди, небольшое расстояние отнюдь не означало, что двое смельчаков не могут быть отрезаны от внешнего мира.

Научно-исследовательское судно «Академик Шокальский», 1940–1943 гг.

Из открытых источников

Отсутствие капитального убежища означало более чем суровые условия жизни, однако, к счастью для полярников, их высадка на о. Нортбрука не состоялась из-за прибрежного льда. «Шокальский» оставался у мыса Флора ло 2 октября, когда Снисаренко получил приказ следовать на мыс Желания. В тот же день З. Колесова благополучно родила ребенка прямо на борту судна. Рейс «Шокальского» продолжался до середины октября 1941 г., когда людей из Тихой наконец доставили в Архангельск. В южной части Баренцева моря «Шокальского» в течение нескольких часов сопровождала неизвестная подводная лодка, однако дело обошлось без нападения.²²⁰ Этого нельзя сказать о последнем рейсе судна полтора года спустя: 27 июля 1943 г. маленький корабль капитана Снисаренко был потоплен немецкой U-255 у северо-восточного побережья Новой Земли, а экипаж и пассажиры были брошены в полярной пустыне на произвол судьбы. Лишь часть из них сумела добраться до ближайшей полярной станции.²²¹

Производство водорода для аэрологических работа в б. Тихая, 1941–1942 гг.

Источник: Госфонд ААНИИ, д.2917, без нумерации стр.

В сентябре 1941 г. Борис Михайлов, по всей видимости, был в числе оставшихся в Тихой на первую военную зимовку. Сокращенный персонал также включал доктора П. Рябова, магнитолога В. Успенского, метеорологов И. Шарикова и Г. Сафронова, ионосфериста И. Петрова, аэролога Г. Силина, актинометриста Л. Овчинникова и плотника В. Истомина. Наступление холодов застало смену живущей в доме № 1. Помимо него отапливались радиорубка, жилая комната механика, ионосферная лаборатория и магнитный павильон. Новая программа на станцию не поступала, поэтому научные наблюдения велись по требованиям 1940 г. Зимовщики работали в полную силу, ежедневно посещая метеоплощадку и магнитный павильон, наблюдая за северными сияниями и прослушивая от 10 до 15 коротковолновых радиостанций, работавших по обе стороны Северного полюса. Актинометрический павильон пришлось поднять на опоры, чтобы хоть немного уменьшить затенение приборов – даже после этого качество наблюдений оставалось спорным. Лаборатория атмосферного электричества продолжала испытывать трудности из-за невозможности установки нового прибора – электрометра Бендорфа, доставленного в 1940 г.²²² Из-за нехватки водорода и прочих материалов, в 1941–1942 гг. ожидаемо снизилась интенсивность аэрологических работ: запуски радиозондов начались только 1 июня 1941 г., так как в запасе на станции было только 252 прибора.