Книга Заполярное и дорожное вдохновение. Дневники в стихах и прозе, страница 151 – Николай Ловелиус

А моторы в ушах не умолкают! Даст Бог! Завтра т. н. «полярные лётчики» меня найдут. 20:26, а может быть, Лембит?

Продукты на исходе, правда, немного выручил борщ, часть которого я съел вчера прямо мёрзлым и сырым. Остатки сварил, их хватит ещё на день. В дорогу, если что, сварю себе каши гречневой вместо хлеба и т. д. С сахаром пока благополучно. Совсем плохо со светом: свечи все израсходовал, а тут и вторая батарея на морозе очень быстро села. Едва вижу буквы из-под карандаша. Как ни странно, настроение хорошее. Хотя бы потому, что не забыли: видно, кто-либо из приятелей хватился в посёлке или Лембит. У него ведь богатый опыт подобных вещей. Как это Лёша сплоховал сегодня? Ведь и погода и разметка SOS! великолепны. Одна проблема – света нет.

Проснулся в 3 часа от жуткого холода и озноба. Пришлось вставать по этой причине. Ветер усилился юго-западный, и палатка, стоящая на льду, – удвоенный парус. Только бы не рухнуло моё сооружение, которое было рассчитано на одну ночь. Укрепил переднюю стойку ещё двумя подпорками и матрацем. Всю шубу на себе замотал в два слоя и полиэтиленовой плёнкой вдоль береговой линии загородил сторону палатки. Стало намного уютней, хотя ветер и мороз усилились. Это легко оценить не только по самочувствию (на собственной шкуре), прежде всего – по ледяным выстрелам резко возросшей интенсивности и мощности.

Со вчерашнего вечера у меня какое-то ощущение, что Лембит где-то рядом и не кто иной, а именно он вызволит меня из не очень, мягко говоря, приятного положения. По-видимому, здесь дело в психологическом настрое – первое, и второе – только он может трезво оценить обстановку, если, конечно, получил мои телеграммы на Походск и Черский. Да, потом мы собирались вместе домой. Если он прилетел после 25.09, а я указывал со страховкой 1–2 дня, то мог бросить силы на оказание помощи.

Звуков разных так много, что только моторы в ушах кажутся родными. Невероятно богатая гамма от звука, близкого к запуску ракетного снаряда, до выстрела из воздушной винтовки, перекатов грома, хода поезда. Они раздавались во время просадки льда на реке. Если это не кажущиеся эффекты, то тогда великолепный запас воспринятых ощущений одиночества. Правда, со мной были всегда дневник и работа. Можно дополнить всё и блестящей палитрой звуков. Ещё и ещё хочу повторить, что многие из них я слышал впервые, а те аналоги, которые я привёл, лишь весьма и весьма приближённые.

Состояние: а) сон – норма (только холодно!), б) настроение – норма, в) посторонних эффектов – нет! Если не считать «моторы», г) надеюсь, что Лембит не даст пропасть. К сожалению, такое восприятие у меня осталось только от общения с ним и Володей Адаменко. И вместе с тем, к счастью, такие друзья у меня есть. Более того, я даже думаю, что он, т. е. Вова, наверняка волнуется, т. к. не должен забыть Таймыр, т. е. Ары-Мас. В сентябре 1972 года мы попадали с ним в лодке на р. Новой в снежный заряд такой плотности, что не видно было русла реки. Но его возможности равны нулю из-за удалённости и, конечно, из-за отсутствия средств оказаться в Хатанге. Но если бы такие помехи убрать, то он был бы первым, кого я мог встретить. Наверняка какое-то десятое чувство подсказывает ему мои ощущения каждого дня. Может быть, телепатия, но, скорее всего, богатое воображение и опыт. Очень жаль, что нет света, а писать на больном локте снаружи спальника холодно.