Книга Заполярное и дорожное вдохновение. Дневники в стихах и прозе, страница 106 – Николай Ловелиус

Какая радость от звонка друзей,

Даже от тех, кто не был родней!

Воспоминаний оживает рой,

Даже детали, что «ушли на покой».

Когда блуждаем в поисках мечты,

Порой не видим чистой красоты.

Замечали признанные авторитеты,

Искали вместе мы достойные ответы.

Ушла пора тех, кто в лидерах блистал,

И грустно, что пустой вдруг пьедестал.

Они ушли, не оставив почти следа.

Закрыть пустоту не сможем никогда.

Такой была эта жестокая эпоха,

Вспоминать её нельзя без вздоха.

Ломались судьбы и творилось зло.

Не многим в эту пору повезло

Преодолеть запреты, что на пути,

И к заветной цели суметь дойти.

Не говорят: «У вас всё впереди»,

Но продолжай свой путь и жди.

Не дай чужим доставить радость,

А им – тебе же сделать гадость.

Твори дела свои, пока есть силы,

Тогда все в годы будут милы.

Остались в памяти дорогие мне лица —

Могут порой эти лица присниться.

Порадуют душу они явлением своим

В дни, когда их любили и я был любим.

Окончилась в «Озёрах» благодать…

А как смогу я должное отдать,

Тем людям, с кем провёл годы.

В дни мельтешенья и оргнепогоды.

Тебе спасибо, славный Владислав!

В ИНОЗе^[2] все способности отдав,

Старался я в «Озёрах» найти нишу.

На годы получил работу, крышу.

Здесь я не тратил даром время:

Двух книг здесь зарождалось семя.

Опору он для новых дал свершений,

Во всём помог его опеки гений.

Теперь я понял: уходить пора,

Хотя пока не гонят со двора.

Пора пришла мне место дать другим,

Я за три года здесь не стал своим.

Алхименко меня оберегал,

Хотя мой скромный вклад был очень мал.

Как он, такие, взращены страной,

За службу под водой он стал седой.

Установка: «ближе быть к озёрам».

Дорогу нужную нашёл не скоро,

Но вдруг – Кудерский на пути,

Мне повезло немного с ним пройти.

Но рыбы – не совсем «озёрная» тема,

Когда их изучает другая система.

Мудрый патриарх терпелив был:

Понять «рыбье царство» благословил.

В Ладожской экспедиции нет места…

Выходит, слеплен из другого теста.

Жалеть нет оснований об уходе:

Не помнят дурно обо мне в народе.

Возможностей для пониманья было мало:

Работы в экспедициях недоставало.

Проверки лучшей нет, чем в поле,

Когда недели вместе поневоле.

В экспедиции сразу становится ясно,

Полезен кто, а кто попал напрасно.

К таким проверкам я привык давно:

В судьбе моей они все – светлое пятно.

Но уж три года экспедиций так и нет,

К экспериментам потерялся след.

Одна возможность есть – то горы книг,

Что не заменят даже экспедиций миг.

В счёт отпуска смог сберечь форму.

Плохо понимаю эту дикую норму —

Искать ответы в море компиляций

У людей разных народов и наций.

Мне руку протянул Алексей Ретеюм.

Как много оказалось общих дум!

Он мудрый специалист и человек,

Такой встречается однажды в век.

Масштаб его суждений очень ёмкий,

В науках он глубок и знаток тонкий,

И встреча с Алексом – то для меня награда

После блужданий среди тьмы и ада.

Дай ему Бог по всем его заслугам,

За счастье назваться его другом.

Пока могу считаться коллегой, наверно, —

И без таких, как он, жить очень скверно.

Прощаюсь с Деда институтом озёр,

Где и настигла Шнитникова беда в упор.

С его уходом почти всё уже стёрто, смыто,

Заслуги экспедиционные его уже забыты.

Из лаборатории никого не осталось:

Все уволены давно, – какая жалость!

Мне даже думать об этом – страшное зло.

Выходит, горному направлению не повезло…

Нет его последователей в этих стенах —

Лишь воспоминания живут в стендах,

Знание ритмичности пресной воды

(Шнитников знал, когда ждать беды).

Он мог анализировать за веком век,

Таким вот мудрым был достойный человек.

По кандидатской он был оппонентом,

И я дорожу этим светлым моментом.