Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 38 – Жорж Дюби

Что касается самых продолжительных ограничений, сорокадневный пост в течение семи лет назначается за скотоложество, похищение и прелюбодеяние. В частности, виновным считается супруг, который передает свою жену другим людям, а также овладевший супругой другого либо монахиней, супругой Христа. Если же виновный в этом мужчина вдобавок женат, наказание удваивается, и дело не в том, что он в таком случае прелюбодействует дважды и единолично несет за это всю ответственность, – дело в том, что у него есть законное средство «унять либидо»^[64]. Аналогичная логика стоит за назначением пяти дней поста женатому мужчине, ласкавшему груди другой женщины, и только двух дней – холостяку. Принимая формы похищений и блуда, мужская сексуальная энергия начинает угрожать социальному порядку. Похитители нарушают сложившиеся брачные договоры, их преступления возбуждают ненависть между семьями и подталкивают их к кровавой расправе; они рушат мир и разрывают общественные связи. Поэтому вполне естественно требовать от них покаяния, которое будет однозначно сообщать всем об их вине. Аналогичное покаяние предусмотрено для убийц – еще одних нарушителей мира. Все говорит о том, что этот кодекс канонического права основан на королевских судебниках: это отчетливо заметно в рассуждениях по поводу вышеупомянутых прегрешений, заимствованных из каролингских капитуляриев. В соответствии с «Декретом», у брака есть две стороны: одна регулирует половую мораль, другая – общественную. Последняя, однако, оказывает влияние и на первую: контроль над сексуальной жизнью супругов существует потому, что эти мужчины и женщины связали себя отношениями в социально признаваемом порядке.

Ограничения второй, промежуточной категории налагаются за проступки, совершенные не публично, в стенах дома, но при этом более пагубные. В основном они предназначены для наказания женщин за грехи. Основная единица счета в этой категории – год, и проступки расположены по возрастающей. Небольшая часть года полагается за мастурбацию: не потому ли женщина, получающая не связанное с оплодотворением удовольствие, наказывается строже мужчины, что таким образом она игнорирует двойное проклятие Книги Бытия – быть подчиненной мужчине и рожать в муках? Самая суровая кара (12 лет) предусмотрена за детоубийство. Между ними, двигаясь от наименее к наиболее тяжким прегрешениям, расположены аборт (сделанный до того, как ребенок начал шевелиться), нерадение (например, без умысла задушить ребенка в кровати, ворочаясь во сне: три года) и проституция (шесть лет). Входящие в эту категорию наказания применялись иногда и по отношению к мужчинам: уличенным в содомии, блуде с родственниками и в том, что они пользовались услугами колдуний. Подобные поступки лишали мужчину его virtus, делали его изнеженным и подчиняли его женщинам – именно за это следовало наказание. Ничто среди этих кар не относится непосредственно к браку.

«Декрет» позволяет мне сделать кое-какие выводы о нравах и морали того времени. Прежде всего стоит отметить, что инцест обсуждается в нем особо: ему посвящена отдельная, VII глава, в которой собраны все постановления франкских соборов, запрещающие связь между родственниками менее седьмой степени родства. Если будет публично доказано, что супруги нарушили это требование, они должны предстать перед епископом и произнести следующую клятву: «Начиная с сего дня я не буду связан узами с этой родственницей; я не возьму ее ни посредством брака, ни соблазнения; отныне я не разделю с ней пищу и не буду с ней под одной крышей, разве только в церкви или публичном месте в присутствии свидетелей»^[65]. Именно эти слова пришлось произнести Филиппу I и Бертраде – только после этого с них сняли отлучение, наложенное, как уже говорилось, за инцестуальную связь. Получив позволение епископа, бывшие муж и жена, разведенные по этой причине, могли найти себе новых жену и мужа, то есть брак с родственником считался аннулированным, вообще не состоявшимся. Он как будто не заключался, не был браком; как будто родство по крови не позволяло одной плоти соединиться с другой, стать единой. Инцест представляет собой особый случай в рамках морали.