Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 266 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

— В начале 2000-х вас – еще до Кирилла Серебренникова – называли осовременивателем и осквернителем классики. Как вы сегодня понимаете выражение «осовременивание классики»?

— Я называю это «актуализацией классики». Мне категорически не нравится то, чем заняты многие наши режиссеры. Они берут «Горе от ума» Грибоедова, одевают одну часть героев в полицейскую форму, другую – в панковский прикид, переносят действие в лифт или в вокзальный туалет – и вот вам «Горе от ума». Это поверхностный путь, мне кажется, ведь текст остается прежним. Будучи в конфликте с окружающей средой, он звучит довольно дико, хотя режиссеры-то рассчитывали на противоположный эффект, но он никогда не получается.

Моя идея – актуализировать классику до режиссуры. Прочитать и написать свое – и не инсценировку. Мое высказывание как драматурга всегда ближе к автору, чем высказывание режиссера, потому что у нас разная природа. Я – за этот путь.

— Но вам можно возразить: суть классики в самом оригинальном тексте.

— Смысл классики не в тексте, а в том, что над текстом заложено автором. Два года спустя Гончаров написал бы «Обломова» совершенно иначе, за два года до этого тоже получился бы другой текст. В чем сообщение романа миру, как в школе говорят – идея? Классика, например, «Война и мир» существует в двух временах: в том, в котором была написана, и в 2014 году. И это два разных романа. Мир и наши механизмы восприятия изменились.

— Могли бы вы поставить «Маскарад» в стихах, точно по тексту, с декорациями и реквизитом, соответствующим эпохе?

— Технологически – конечно, мог бы. Это было бы даже забавно. Но какая фишка за этим стоит? Для чего я совершаю реконструкцию? Этот текст и так целехонек, для чего его реконструировать?

— Но ведь этим занимаются 80 % театров страны.

— Их задача – поставить «Маскарад» так, чтобы зрителя ничего не тревожило. Красивые актеры в красивых костюмах. На это с удовольствием ходит публика, полные залы. Они хорошо отдыхают. Но я так просто не смогу ставить – чтобы ничего не взволновало.

— Театральный мир сегодня в России разнообразен и непримирим. Противоречия скапливаются ближе к двум полюсам: на одном академический театр, на другом новый, экспериментальный. В чем для вас основная разница?

— Это нормальная театральная ситуация, это было во все века. Когда МХАТ возникал, было чудовищное напряжение! Все исходили желчью. А когда Малый театр был в расцвете, другая часть публики исходила ядом. Водораздел проходит примерно так: театр – социальная институция или место досуга? Если социальная институция, то на режиссера ложится ответственность за выбор темы, за высказывание, за связь с сегодняшним днем. Если место досуга – это отдельное искусство (хорошо организовать досуг надо уметь).

Конечно, публика хочет досуга – пока ее не припечет. Мне кажется, надо нагло плевать на ее желания. Хотя тут все понятно: вопрос заполняемости зала. От этого зависят зарплаты, надбавки… Если я поставлю «Жизнь удалась» Павла Пряжко, ломиться, скорее всего, не будут. Если я поставлю «№ 13», продажи будут нормальные. Что я выберу, если я директор театра? Недавно я обсуждал возможную постановку с одной из них. Я спросил: «Спектакль будет скандальным. Какой силы скандал вы хотите?» Она подумала и сказала: «Максимальной». Но это же был ведь ответ хороший, но коммерческий. Никак не творческий!