Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 239 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

— В последнее время все больше появляется пьес, написанных женщинами. Как ты относишься к женской драматургии?

— Двояко. У меня сексизм. Я раньше думал так: ну Петрушевская – это да, а вообще, бабы пишут плохо.

— А про чувства женщина знает больше?

— Это мифология, что женщина лучше пишет про чувства: конечно, мужчина лучше. Только моей жене этого не говори. Я теперь феминист и вслух заявляю, что женщина не менее умна и талантлива, чем мужчина.

— Твое мнение о слабом поле изменилось, когда ты развелся со своей первой женой-актрисой и женился на драматурге Елене Греминой? Как уживаются вместе два автора?

— С Леной мы встретились на семинаре молодых драматургов в Щелыково, и начался роман текстов. Лене страшно понравилась моя пьеса «Голуби», а меня поразило ее «Колесо фортуны»: значит, можно писать так?! И я пошел знакомиться… Мне до сих пор интересно все, что она пишет.

— Ты для того и женился, чтобы в машинке читать ее пьесы и обсуждать с ней свои?

— Ну конечно. Мы по очереди меняемся ролями. Когда мы вместе ездим на премьеры, один из нас выступает в роли автора, а другой – жены драматурга или мужа драматурга. Мы не вмешиваемся в то, что каждый пишет, но всегда есть с кем посоветоваться, все решения – совместно. Как говорил Чехов, жена есть жена, и тут ничего не поделаешь, так уж положено иметь жену. Но у меня редкий случай: мне всегда интересно, что она скажет. Мой первый брак был примерно по той же модели. Я женился чуть не в семнадцать лет, мы оба были актеры, и всегда было интересно разговаривать о профессии, но почему-то потом у меня резко изменились взгляды на театр и профессию актера.

— Как ты пришел в театр?

— Сразу после школы. Это был ТЮЗ, и я играл Принца в «Золушке». Главным режиссером был Алексей Бородин. Я пытался его обмануть, сказал, что имею театральное образование (без него не брали). Показал какой-то отрывок, видимо, удачно, никто не стал сомневаться, и меня решили принять. А когда понадобилась трудовая книжка, выяснилось, что у меня только школа за плечами. Судьбу мою решали Алексей Бородин и директор театра Владимир Урин. Они рискнули взять меня без диплома. Я был очень увлечен профессией. У меня родители смолоду были актеры, а это всегда зараза. Годам к сорока они поняли, что хватит, им больше не надо, и сменили профессии, стали педагогами: отец – историком, мать – литератором. Отец говорил мне: ты быстро поймешь, это не то, что тебе нужно. Я понял лет через восемь, стал тяготиться актерской профессией, писать. Видно, на этом брак исчерпал себя, он начал тихо распадаться, слишком разные у нас стали уровни. Быть актером – это другой способ мышления.

— Ваша семейная жизнь с Греминой продолжается лет пять. За это время ты разобрался, чем отличается психология женщины-драматурга от мужчины-драматурга?

— Ничем. Абсолютно. Вообще, таких семей, где два драматурга, очень мало. Сложность в чем? Драматурги – они специалисты в области конфликта. Поэтому и семейный конфликт сочиняется, организуется и озвучивается очень сильным монологом. У нас бывало, когда ссора кончалась на том, что я кричал: «Подожди-подожди! А ну-ка повтори, как ты сказала». Она в ярости повторила. «Это можно записать», – сказал я, и мы оба захохотали.

— Некоторые мужчины предпочитают, чтобы жена была глупее их. Тебе не страшно было жениться на женщине, столь же умной и талантливой, как ты?