Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
Самое главное, что я вам хотел сказать о жанре, что его нельзя себе заказать. Если тебе заказывают его другие, аванс уже получен, а то уже и потрачен – то ничего не остается, как работать по законам жанра. Но мы говорим сейчас о творчестве. Особенно важно не заказывать самому себе, когда ты начинаешь в драматургии: тебя должны волновать только творческие вещи. Постдрама Есть такое понятие – «постдраматический театр», в нулевые им пугали бедных драматургов, тогда вдруг выяснилось, что мы больше не нужны, само определение современного театра как постдраматического на этом как бы настаивало. Нам говорили, что новый театр – автономный и сочинительский, театр сам себя придумывает, что художники больше не делятся на режиссеров, драматургов, сценографов, актеров – все они художники. Нас пугали тем, что все, профессия закончилась. В результате оказалось, что мы, драматурги, нужны еще больше, чем были нужны прежде. В 1998-м была написана, а в 2013-м переведена на русский книга Ханса-Тиса Лемана «Постдраматический театр». Когда мы ее прочитали, оказалось, что она вовсе не возвестила конец драмы и приход постдрамы. Леман просто подвел итоги того, что происходит в театре с 60-х годов до последнего времени. Театр порой не придерживается не то что жанров – даже прежних границ своего искусства. В одном только документальном театре чего только не происходит: вместо написанных пьес играют реальные истории, играют то артисты, а то и вовсе не артисты. Театр ли это? Идут постоянные споры. Меня очень забавляют разговоры зрителей, когда я попадаю на спектакль постдраматический, они шепчутся и одни говорят: «Это не театр», другие: «Это театр». И кто здесь прав? Не знаю. Я считаю, что театром может быть все. Любые коллективные, социальные проявления людей можно рассматривать как театр, хотя мы не видим рампы, остатков ушедшего в прошлое занавеса, и дело не происходит на театральной сцене. Но это театр. Возникает вопрос: кто автор этого всего? А ответ такой: когда кто. Есть режиссеры-авторы, в России, например, таков Константин Богомолов – что бы он ни ставил, какое бы произведение ни брал, все равно у того, что мы видим на сцене, будет один автор – Богомолов. А бывает автор – коллектив художников. Бывает – коллектив артистов, и, кстати говоря, драматург им очень нужен. Я как драматург работал в такой истории. Мы делали спектакль про молодых людей, он идет в «Театре.doc» под названием «24 плюс». Мы с актерами разговаривали про их личную жизнь, они рассказывали откровенные истории измен, своих переживаний по этому поводу, своих ошибок. Рассказывали очень ярко, интересно и так много, что меня как автора охватывал ужас, что я не умещу все это в один спектакль. Каждый рассказ был записан на диктофон, потом расшифрован, потом переводился в текст, текст либо редактировался, либо оставлялся специально «грязным», похожим на обыденный язык. Помимо артистов нас было еще несколько авторов – я, Марина Крапивина, Максим Курочкин, Алексей Юдников. У меня просто ручек не хватало записывать интереснейшие вещи, диалоги, разговоры между актерами, потому что актеры – это очень драматические существа, если с ними поговорить, их жизнь это такая драма, что ставь – не хочу. В результате пришлось делать отбор, это необходимое условие – жесткое, как монтаж в кино. Более жесткой вещи, чем монтаж фильма, который ты снял, я вообще не видел в своей жизни. А тут был не менее жесткий отбор – но в театре. |