Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
Леушкина: То есть родственникам тела не передаете? Гиндилис: Родственникам? Почему нет, если спрашивают, передаем. Не спрашивают – не передаем, но к Богу можно прийти. Голованевский: Владимир, самоубийц не отпевают, врете вы. Гиндилис: А я отпеваю. Угаров: Вы же знаете, что это нарушение? Гиндилис: Нарушаю, нарушаю, у нас все тут нарушают, одни деньги берут за наркотики, другие за передачки какие-то, тут каждый не без греха, это мое дело. Епархии я, конечно, говорю, что не отпеваю, но никто меня в такой глуши, на северах наших… Зубовленко: А семью заводить не планируете второй раз? Гиндилис: А зачем мне семья? Вот моя семья, эти грешные души. Некоторые бывают интересующиеся, приходят ко мне, отпрашиваются у начальства. Начальство у нас тоже хорошее вполне, понимают, знают, как важно слово Божье для заблудших душ. Говорят: «Вижу, тебе нехорошо, иди побеседуй с отцом Владимиром. И сидим мы и беседуем, пока есть чай в кружке. Угаров: Вы их любите, этих людей. Гиндилис: А я всех люблю, знаете, я не только люблю ближнего своего, но и дальнего своего… Голованевский: Либералов вы не любите, вы сказали. Гиндилис: Либералов не люблю больше всего. Зубовленко: И мусульман не любите. Гиндилис: Ну мусульмане – да. Угаров: Нет, я вот про тех, кто сидит. Гиндилис: Люблю их нежною любовью, отеческой, наставляю их на путь истинный. Угаров: А вот то, что их бьют? Как относитесь? Гиндилис: Как у нас бывало на Руси, вот человека высекут, и все демоны из него выйдут, все до единого. Это иногда помогает, но, конечно, переусердствовать не надо. Я вот иногда с надзирателями, которые этим особо увлекаются, провожу беседы, я им говорю: «Люби все-таки ближнего своего, побить немножко можно, но не увлекайся, Бог все видит». Зубовленко: Сами бить любите? Гиндилис: Жену бил свою. Зубовленко: А ребят-заключенных? Гиндилис: Бывает, так, по-отечески пристукну, чтобы знали, но удовольствия не вижу. Я человек серьезный. На каникулы вот езжу на Валаам, на Афон хочу, не знаю, отпустят ли меня сейчас за границу пожить немножко, но знаете, тех, кто при тюрьме, особо наблюдают. Но я перед начальником замолвил словечко, может быть, на Афон поеду. Угаров: Стоп-кадр. Видите, да? Человек он непроницаемый. А давайте попытаемся его пробить разными способами. В реальности таких море. Ты понимаешь, что все, все в корзину. Давайте продолжайте, давайте активизируйтесь. Студентка: А расскажите про свой распорядок дня, типичный. Гиндилис: Встаю я с рассветом и иду гулять, смотрю на Божьи творения. У нас места северные, я сам северянин, смотрю на снежок, который падает на сосенки, на каждую Божью тварь. Снегирь вот прилетает, садится на ветку, поет свою песню, к Богу обращенную. Потом прихожу вот, мы с моим помощником кофе пьем растворимый. Потом начинается первая служба, приходят души заблудшие, я читаю им проповедь небольшую, разные места из Святого Писания – потом что, потом, ох, тяжела жизнь раба Божьего… Голованевский: А чем вас били в последний раз? Гиндилис: Чем меня били? Меня бьют? У них рука не поднимается. Голованевский: В последний раз, когда вас били – чем? Гиндилис: Что за вопросы такие. Голованевский: Я спрашиваю, чем вас били? Гиндилис: А вы вообще кто, представьтесь? Голованевский: Я генерал-майор. |