Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 14 – Анна Ковалева

— Ну, — почесал затылок, — думаю, да. Иначе не искала бы мужа так отчаянно.

— А всё же судьба какая… Надо же было такому случиться, — мама взяла в руки фотографию Владимира и сокрушенно покачала головой, — если бы я его встретила на улице, сама бы с тобой спутала. Как же так, а?

— Слушай, а может, вы с батей меня усыновили, а? — попытался пошутить, а мама замахнулась на меня полотенцем.

— Ты поговори у меня еще! Ишь удумал чего. Тебя, засранца, я пятнадцать часов рожала. Сама! И беременность была одноплодная, так что никакого потерянного брата-близнеца быть не может в принципе. И отец твой гульнуть тоже не мог. Я ему больше чем себе доверяла.

— Значит, роковое совпадение…

— Иначе и не скажешь, роковое… Или странный план судьбы…

— О чем ты? — нахмурился я, а мама одарила меня многозначительным взглядом.

— Да так, просто мысли вслух. О, вот и Настенька возвращается. Поезжайте, а я пока гостевую комнату приготовлю…

Марк.

Настя выходит спустя пять минут и нерешительно подходит к моей машине. Мнется, теребит воротник платья, видно, что сильно нервничает.

Я открываю перед ней дверцу машины и шучу, чтобы хоть немного расслабить и успокоить.

— Садись, Настя. Я не кусаюсь.

Выходит откровенно плохо и неловко, но Настя всё же улыбается краешком губ и проскальзывает в салон машины.

Первые минуты едем в молчании. Я молчу сознательно, даю ей привыкнуть к моему присутствию и немного успокоиться.

Чутье подсказывает, что это верная стратегия. И в очередной раз я убеждаюсь, что свою интуицию надо слушать обязательно.

— Прости, Марк. — Настя произносит тихо, бросая на меня осторожный взгляд. — Не хочу вам с мамой доставлять лишние неудобства. Может, я всё-таки останусь в хостеле?

— Да какие неудобства, Насть? В доме места полно. После смерти Витьки даже слишком много места, я бы сказал. Так что никаких гостиниц. Оставайся у нас, пообщайся с мамой. А завтра и на кладбище все вместе сходим. Думаю, вам с матушкой найдется о чем поговорить.

— Общее горе сближает? — печальный взгляд и моя такая же усмешка.

— Да. Знаешь, мама и не жила ведь все эти два года. Как чувствовала что-то. Утверждала с самого начала, что мы не Витю похоронили. А я ей не верил, думал это такая стадия отрицания горя.

— О, у меня было то же самое. До последнего надеялась, что Вовка жив. Хотя и личные вещи его получила, и письма, и свидетельство. Пока генерал не рассказал правду, надежда была жива.

— Как тебе это удалось? Достучаться до самых верхов? — мне и правда было интересно.

Такая хрупкая женщина столько испытала, столько вынесла, чтобы добиться правды, чтобы найти мужа. Живого или мертвого…

Это заслуживало не только уважения, но и преклонения.

Владимиру очень повезло с женой. Жаль, что его жизнь, как и жизнь и моего брата, оборвалась так рано.

— Да просто повезло очень, — Настя вздохнула. — Я же специалист-реабилитолог, массажист. Помогаю детям и взрослым восстанавливаться после травм. Однажды на прием ко мне попала дочь жены нашего мэра. Я поставила девочку на ноги, и ее мама сказала, что будет рада отблагодарить, чем сможет. Вот к ней я и обратилась насчет Вовы. Она попросила мужа, тот подергал за свои связи, и всё закрутилось.

— Да уж, — я присвистнул.

— Вот я и говорю, что мне повезло. И Елизавету Михайловну очень понимаю. Материнское сердце — оно такое, всё чувствует.