Книга Чёрный ратник 7, страница 65 – Макс Гато

Мы всё дальше и дальше забирались в мёртвый лес и находили всё больше и больше признаков того, что здесь шла ковенская работа. И следы телег мы нашли на следующий день.

Две колеи, глубокие, с отпечатками подкованных копыт между ними, и шли они к капищу. К тому самому, первому, которое летом стояло заброшенным. Теперь вокруг него была расчищена площадка, столбы с горизонтальными восьмёрками подновили, а в земле у восточного столба торчал новый колышек, и подвеска у меня под рубахой грелась от него так, что жгло кожу.

Я стоял посреди опушки и складывал в голове то, что видел.

Летом капища были следами. Теперь они стали дорогой. Точки связаны тропами, тропы помечены путевыми знаками, по ним возят телегами и водят людей. Сеть не стояла готовой, но она достраивалась, притом быстро, и каждое звено в ней работало.

— Тим, — тихо сказала Ярослава. — Это уже не разведка. Это чужая земля с настоящими дорогами.

— Вижу, — отозвался я.

Вот только Метка тянула дальше на восток, к тому месту, где летом мы нашли третье капище.

— Двигаемся дальше, — приказал я. — И постарайтесь не шуметь.

Дальше мы двинулись вдвое осторожнее. Шли медленно, но по сторонам начали попадаться магические маяки, расставленные так, чтобы заметить чужое присутствие. Гнус вёл нас между ними. Обезвреживать их было нельзя, пропажу сигнальных заклинаний заметили бы.

Ловушки усилились за двести шагов от плетня.

Первую Гнус нашёл ногой: остановился на полушаге, поднял ладонь, и мы замерли. Он опустился на колени, ощупал землю и выдернул из трухи тонкую нить, натянутую между двумя корнями.

— Сигнальная, — сказал он. — Тронешь — у магов в кольце зазвенит.

Рвать он её не стал. Подержал между пальцами, и нить обвисла.

Таких нитей до наблюдательного места оказалось шесть, и у каждой Гнус работал по-своему. Одну усыпил, две обвёл, пустив ману по корням в обход, одну перерезал и тут же связал концы так, чтоб не было заметно вмешательства. Шёл он впереди, прихрамывая на больную ногу, и ни разу не ошибся.

— Ваше благородие, дальше нельзя, — сказал он, когда до капища оставалось шагов восемьдесят. — Там ударный контур, и его я не обойду. Он на четырёх столбах и направлен во все стороны.

— Отсюда видно достаточно, — ответил я.

Мы легли на склоне, за поваленной елью, и стали смотреть.

Третье капище выглядело не как прежде, хотя и лежало всё так же, в низине у ручья. Столбов теперь было восемь, не четыре, и стояли они в два круга. Между кругами вырыли ров, за рвом поставили плетень, а внутри горели костры, у которых сидели люди.

Я насчитал тридцать с лишним, и среди них четверых в серых робах.

— Маги, — шепнул Гнус. — Двое из них не слабее Константина Ивановича. Я чую их даже отсюда.

Соловьёв закапал Ясный взор и некоторое время молчал.

— Ямы, — произнёс он наконец. — Три, под настилами, как летом. К ним ходят. И ещё одна, открытая, у дальнего столба, в ней кто-то шевелится.

— Сколько там людей? — тихо спросил я.

— Не разберу. Десятка полтора, может, больше.

Я приказал ждать и наблюдать. Когда стемнело, с севера на поляну вышла колонна.

Шли так же, как в Пястове: по двое, не оглядываясь, и по бокам от них — люди в плащах с путевыми колышками в руках. Колонна дошла до рва, остановилась, и её начали распределять. Кого-то увели к ямам, кого-то поставили у костра.