Книга Обнулённый 4, страница 80 – Макс Гато, Виктор Рэн

Первую половину обеда Децим рассказывал о Талвеге.

Он рассказывал с толком. Про то, как разросся город, про новые лавки на торговой площади, про цены на зерно, которые в столице втрое выше, чем здесь. Про приготовления к приёму, о котором говорит всё баронство. Про то, как трудно нынче найти приличную комнату в Талвеге, потому что съезжаются гости со всех сторон.

Лилиана слушала и задавала вопросы. Ровно те вопросы, которые задала бы хозяйка дома, интересующаяся жизнью столицы. Когда Децим упомянул цены, она попросила Рину долить ему вина. Когда он рассказал что-то забавное про столичного портного, она улыбнулась.

Я сидел напротив и наблюдал.

За те дни, что я знал Лилиану, я видел её холодной, злой, раненой, бледной от яда и собранной до предела. Я не видел её такой. Мягкой, внимательной, склоняющей голову к собеседнику, роняющей короткие замечания в нужный момент.

Она играла. И играла так хорошо, что, не знай я, что за человек сидит справа от неё, я бы решил, что она искренне рада его возвращению. Пару раз я поймал себя на мысли, что и сам начинаю верить, что Децим по душе Лилиане. И почему-то от этой мысли у меня слегка кололо в боку.

Ко второй половине обеда Децим перешёл к делу.

— Я слышал по дороге разное, — произнёс он, отставив кружку. — Говорят, к вам приходили хаку. Говорят, была стычка на ферме моего отца.

— Была, — ответил я. — На земли твоего отца напали девять хаку. Мы с ними разобрались.

— Девять — это серьезный отряд. — Децим повернулся ко мне с вежливым интересом. — И сколько людей вы потеряли, капитан?

— Я не потерял ни одного, — пожал плечами я. — Вальтер потерял двоих, и несколько крестьян Агриппы получили ранения.

— То есть на землях Блэквудов гибнут люди. — Он снова повернулся к Лилиане и заговорил мягче, стараясь не слишком ее расстроить. — Лилиана, я не хочу омрачать вечер. Но пока меня не было, на тебя напали в собственном доме, хаку дошли до фермы, а стена, как я вижу, залатана свежими брёвнами. Это не похоже на порядок.

— Стену залатали в тот же день, когда обнаружили пролом, — сказал я.

— Пролом, через который в дом вашей госпожи вошли убийцы.

— Пролом, о котором знали двое: сержант гарнизона, погибший, защищая этот дом, и служанка, исчезнувшая в ночь нападения, — ответил я. Мы нашли слабое место через сутки после того, как я вообще узнал о его существовании, и закрыли его в тот же день. Разве что кто-нибудь еще не подсказал убийцам заранее, как пробраться в крепость.

Децим слегка развёл руками.

— Я не обвиняю вас, капитан. Я лишь отмечаю, что с вашим приходом бед стало больше.

Я поймал взгляд Лилианы. На одно мгновение теплота в ее глазах сменилась на холодный блеск. Такого сигнала мне было достаточно.

— Бед ровно столько же, — продолжил я. — Хаку ходили сюда и до моего приезда, и я слышал, что за последнюю луну это был третий набег. Разница в том, в третий раз живыми они не ушли. Убийц я успел нашинковать этими руками лично.

Децим помолчал.

— Справедливо, — произнёс он наконец, и в голосе не было ни капли обиды. — Прошу прощения, если прозвучало иначе. Просто когда возвращаешься и узнаёшь, что человека, которого ты знаешь с детства, пытались зарезать в его собственном доме, трудно оставаться спокойным.

Он повернулся к Айзеку.