Книга Обнулённый 4, страница 55 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Я дам ровно две луны, — вынес вердикт Айзек. — Не больше. Если через две луны нарушения не будут устранены, я направлю повторную инспекцию, и в этот раз рекомендация будет однозначной. Это мои условия, и они не подлежат обсуждению.

— Принято, — кивнул я.

— И ещё одно, — Айзек поднял палец. — Я хочу покинуть Косинец завтра утром. Мне нужна гарантия безопасного проезда до Торгового Поста, включая вашу… договорённость с людьми на дороге. Если с меня возьмут ещё хоть медяк за проезд, я внесу это в рапорт как свидетельство полного отсутствия правопорядка на территории дома Блэквудов.

— Я обеспечу вам безопасный проезд, — ответил я.

Айзек кивнул и вернулся к бумагам. Разговор был окончен.

Я вышел из дома инспекторов и вдохнул свежий воздух. Серое небо было полностью покрыто тучами, и холодный ветер потихоньку пробирался от вершины стен к улицам форпоста. Даже несмотря на то, что главную дыру в стене на северной стороне мы уже залатали. Надо бы вернуться в Торговый Пост и прикупить там теплых вещей. Если так пойдет и дальше, они нам скоро понадобятся.

Тут из-за угла появилась Шу. Она быстрым шагом подошла ко мне.

— У меня новости, — произнесла она, подойдя вплотную и понизив голос. — Арнольд хочет встретиться. И он просит передать, что это срочно. Не завтра, не через седмицу. Сегодня, до заката. Он будет ждать на разрушенной мельнице за северной стеной.

— У нас много дел в Косинце, — ответил я. — Это не подождет хотя бы несколько дней?

— Нет, — покачала головой Шу, раскидав свои темные волосы. — Он передал только одну фразу помимо места и времени.

— Какое?

— «Вопрос жизни и смерти».

— Передай Арнольду, что я приду, — сказал я Шу. — На разрушенную мельницу, к закату. Раньше не получится, у нас есть еще дела в Косинце, которые нельзя откладывать.

— Будет сделано, — козырнула мне Шу. — Что-нибудь ещё передать?

— Скажи, чтобы не приводил с собой никого лишнего. Сейчас в округе Косинца слишком много опасностей развелось.

Шу растворилась в переулке между домами, и я остался один на площади.

До заката оставалось часов восемь, и я решил потратить их с пользой.

Утро ушло на стены. Я обошёл весь периметр Косинца изнутри, вдоль кладки, отмечая каждое слабое место. Хотя по-настоящему больших уязвимостей я не нашел, были места, где требовались укрепления и достройка: осыпавшаяся внутренняя стена у восточной башенки, подгнившие доски в щите с южной стороны, и еще несколько мест, которые нужно было поставить на очередь в починке и укреплении. Латать всё разом было нечем и некем, но знать, где тонко — это уже половина работы. Потому что где тонко, там и рвется.

Я выхватил для обхода Бенджи, потому что кроме него не доверял слишком многим в Косинце. Даже не в плане верности Лилиане, а в плане наличия более-менее подвижного ума и хорошей памяти. Чего было Бенджи не занимать, так это смекалки и усердия.

— Восточная башенка первая по важности, — сказал я, когда мы закончили обход. — Там кладка держится на честном слове, и если кто-то полезет с той стороны, часть стены может просесть под весом нескольких человек. Нужен камень и раствор.

— Камень возьмём из развалившегося дома у колодца, — предложил Бенджи. — Он всё равно пустой стоит, а камень там хороший. Раствор мой отец умеет замешивать. Только бы материала добыть, с ним сейчас сложно.