Книга Мертвые куклы, страница 74 – Оливия Нортвуд

— Джеймс, сейчас не время для экзистенциального кризиса, – Грейс едва удержалась, чтобы не закатить глаза. – У нас еще встреча с администрацией старшей школы Монро.

— Когда я перевелся в отдел убийств, я представлял, что все будет иначе. Но второй серийник за год. И Мэдди. И все, о чем я думаю сейчас, – он помолчал, выражение его лица всего на мгновение исказилось маской боли. – Я не хочу потерять тебя. Не могу.

— Ты меня не потеряешь, – нежно взяв подбородок Джеймса в ладонь, сказала Грейс. И если в самом начале диалога ее голос звучал неуверенно, то теперь он был тверже стали. – А теперь вернись ко мне, где бы ты сейчас ни был. Потому что мне нужна твоя помощь там, – она кивнула на дом Уайтов и отпустила его как раз в тот момент, когда дверь приоткрылась, а над крыльцом зажегся свет.

Из дома вышел пожилой мужчина, одетый в старые затертые джинсы, клетчатую рубашку и вязаный жилет. Волос у него на голове осталось немного, а те, что обрамляли полысевшую макушку, поседели. Навскидку ему можно было дать лет восемьдесят, но Грейс знала, что он несколько моложе. Проблемный ребенок, жизнь на грани бедности и тяжелая низкооплачиваемая работа оставили на его лице и фигуре свой след.

Грейс не раз приходилось сталкиваться с родителями и родственниками жертв, но раньше похожее выражение лица она встречала лишь однажды, у Анджелы Брюэр. Это была стыдливость, смешанная с облегчением и едва уловимым отчуждением, которые как бы говорили: давайте побыстрее с этим закончим.

И Анджела, и мистер Уайт были в своем праве. Те, кто должны были приносить счастье в их жизни, принесли только боль и разрушения.

— Сержант Келлер? – голос у мистера Уайта был слегка осипшим, шероховатым, неприятным на слух. Он откашлялся. – Проходите, я вас заждался. – С видом человека, не привыкшего растрачивать время попусту, он жестом пригласил их войти и исчез в темноте дверного проема.

В прихожей не горел свет. Зашторенные окна не впускали в дом те солнечные лучи, что пробивались сквозь дождевые облака. В доме, наполненном тенями и тихой горькой печалью, звук шагов отскакивал эхом от стен. В гостиной, из которой в коридор проливалось немного теплого света, негромко работал телевизор. Миссис Уайт тихо плакала, закрыв лицо руками, когда они вошли. Мистер Уайт, сурово поджав губы, сидел рядом с ней на продавленном диване невнятного коричневого цвета и похлопывал жену по коленке своей натруженной громадной ладонью.

Увидев их в убого обставленной, но чистой гостиной, Грейс замерла на пороге, не решаясь идти дальше. На глаза почему-то навернулись слезы. Она вдруг представила, каким был дом Уайтов, когда вещи были новыми, а хозяева молодыми, полными надежд. Когда они втроем, вместе с сыном, ужинали перед телевизором под просмотр глупого ситкома и не задумывались, что их единственный ребенок – Патрик, станет самым большим разочарованием в жизни, и самой же большой потерей.

— Так вы скажете, как он умер? – Мистер Уайт указал на два потрепанных кожаных кресла напротив дивана, предлагая детективам сесть. – Это как-то связано с Мередит и детьми?

— Боже, – миссис Уайт отняла ладони от лица и посмотрела на Грейс. – С детьми все в порядке?

— С детьми все хорошо, – заверил ее Джеймс, сел напротив, наклонился вперед и облокотился на колени. – Мередит и ваши внуки в безопасности.