Книга Мертвые куклы, страница 26 – Оливия Нортвуд

Съехав с основной дороги, он припарковался на обочине и вышел из машины. Тело, завернутое в старую пожелтевшую простыню, было невыносимо тяжелым – нелегкое испытание даже для того, кто в превосходной физической форме… Хорошо, что идти предстояло не долго. Девчонка казалась тощей, но мертвыми они всегда становятся тяжелее, чем на самом деле.

Он аккуратно положил тело на дорогу возле мостовых перил, выпрямился и осмотрелся. Ничто не должно было испортить его работу. На этот раз им придется постараться. Кукле, которую он создал, не подошло сломанное лицо малышки Эммы Беркли. И теперь из-под поднятого ветром края простыни на него смотрели совсем другие глаза. Хорошо знакомые, запоминающиеся и… пустые.

Раньше он никогда не охотился на своей территории. Раз или два в год брал отпуск и колесил по стране, пытаясь насытить что-то внутри себя, постоянно требовавшее крови, – с тех пор, как он впервые ощутил ее на руках – пока не встретился с прошлым и не решил поставить точку. Хью Уоррен и его подружка Эмма напомнили ему кое-кого – он не смог сдержать порыв.

Ему никогда не приходило в голову привлекать полицию в его маленькие игры с этими людьми. Он знал, что следует делать с телами, чтобы их никогда не нашли. Всего-то и нужно: иметь дом в глуши, доставшийся по наследству от папочки, несколько морозильных камер в подвале, никогда не привлекать к себе внимание и не вступать в долгосрочные дружеские или любовные отношения. Да, и еще держать дома генератор, чтобы тела не превратились в кожаные мешки с гнилой плотью, если вдруг надолго отключат электричество. Бочки с кислотой, захоронения, сжигание – все это дерьмо собачье. «Всегда держи при себе то, что тебе принадлежит, и не позволяй никому отнять это у тебя», – говорил отец, когда он в очередной раз возвращался из школы без рюкзака, тетрадей или обуви. Они все принадлежали ему, его игрушки, его куклы. И он не собирался с ними расставаться. Забавно, что теперь к его игре в куклы присоединилось несколько игроков в полицейской форме, потому что всю жизнь он играл в одиночестве.

То, как город отреагировал на пропажу Хью Уоррена, заставило его забыть о привычном сценарии. Когда спустя пару дней после исчезновения Хью улицы запестрели листовками с его фотографией и краткой ориентировкой, мужчина почувствовал, как адреналин жжет его вены. Он выехал в магазин за яйцами к завтраку, и Хью смотрел на него отовсюду: с витрин газетных киосков, с фонарных столбов, с облупленных стен. Вернувшись домой, он забыл о завтраке и сразу спустился к нему. Хью не улыбался, как на фотографии, и выглядел довольно потрепанным. К этому моменту он уже начал ему надоедать.

Когда спустя неделю, он включил телевизор, мистер и миссис Уоррен выступали на местном канале, они просили вернуть их сына домой. Он выкрутил звук на максимум и снова спустился в подвал. Хью лежал неподвижно, запястья и щиколотки кровоточили от слишком туго затянутых кабельных стяжек. Он слышал, как рыдает его мамаша, и беззвучно плакал, как сопливая девчонка.

Жаль, что с Эммой Беркли такого эффекта не вышло. Скорее всего, отцу было плевать на нее. Но теперь какая-то ее часть, при жизни самая красивая, всегда будет с ним.

Он достал из кармана куртки моток красной веревки и нож и усмехнулся.