Книга Мертвые куклы, страница 128 – Оливия Нортвуд

На осенний бал он пришел только из-за Мэриголд, чтобы полюбоваться ею в платье. И она была прекрасна. Он сидел в углу в старом отцовском костюме, который был ему короток, и наблюдал за танцующими в приглушенном свете парочками. На Патрике Уайте был красивый черный костюм, посаженный точно по фигуре. Длинные волосы он собрал в низкий хвост. Уайт выглядел хорошо, даже вынул пирсинг из носа и ушей, чем наверняка обрадовал своих родителей и учителей. Но все же он был недостаточно хорош для Голди, которую держал в руках, постоянно норовя опустить ладони с ее талии на ягодицы – ей приходилось постоянно его поправлять. На Голди было светло-зеленое платье со спущенными плечами и пышной юбкой, из-за чего ее глаза казались ярче обычного. Гипнотический зеленый цвет – он был готов поклясться, что такого не существовало в природе, – делал ее похожей на фей из сказок, а ярко-рыжий водопад волос, спускающийся до самой поясницы, только усиливал магию.

Настроение между Патриком и Голди стало меняться к третьему медленному танцу. Ее прекрасное лицо исказила злость: она хмурила брови и что-то шипела сквозь сомкнутые зубы прямо ему в лицо, а потом и вовсе вырвалась из объятий Патрика и направилась к выходу. Уайт схватил ее за запястье и довольно грубо притянул к себе. Она его оттолкнула и вышла в коридор, Патрик, всплеснув руками, двинулся следом. Он подождал несколько минут и пошел за ними. Они остановились возле трибун на стадионе, в свете фонарей Голди выглядела тонкой и хрупкой, но он чувствовал, какая сила в ней скрывается. Эта сила могла бы стереть Патрика Уайта в порошок, если бы она дала себе волю. Но Голди любила его по-настоящему, раз оставалась с ним, хотя была достойна гораздо лучшего, и они оба это понимали. Она стояла перед Уайтом, обняв себя руками, плечи у нее подрагивали – он не понимал, от злости или от холода, но ему захотелось дать ей свой пиджак. Как в тот раз, когда он отдал ей джинсовую куртку перед киносеансом. Он не понимал, почему Патрик до сих пор этого не сделал.

До него доносились обрывки их фраз, но он стоял слишком далеко, чтобы понять, о чем они говорили. Кажется, Патрик снова тискал какую-то старшеклассницу на вечеринке, и Голди стало об этом известно. Он не понимал, как можно быть с такой девушкой, как Мэриголд Саттон, и хотеть других. Она была совершенством.

Он смотрел на них, стоя под трибунами, воображая себе, как подходит ближе, бьет Патрика по лицу за его оскорбления типа: «Не веди себя как безумная ревнивая сука», как в благодарность Голди его целует и просит прощения за все, что сделала, за то, что была с ним жестокой. Он смог бы ее простить, как простил бы мать, если бы она однажды вернулась.

В какой-то момент, он не понял, что стало причиной, рука Патрика взметнулась вверх, а уже в следующую секунду Голди прижимала ладонь к щеке и выплевывала ядовитые ругательства ему в лицо. Патрик развернулся и ушел, оставив ее в одиночестве. Она замолчала, расправила складки на платье, привела волосы в порядок и нацепила на лицо одну из своих масок. Ее тонкие каблуки проваливались в землю на мягком газоне, но она упрямо продолжала идти к выходу с территории школы. Держась на приличном расстоянии, он пошел за ней, не понимая, для чего, собирается ли он ее догонять или просто проследить, чтобы с ней ничего не случилось по дороге к дому.