Книга Мертвые куклы, страница 113 – Оливия Нортвуд

После кафе «У Бобби» они завернули за угол, туда, где начинался пустырь, и мир на долгие секунды перестал существовать.

Он почти не почувствовал боли, такой ослепляющей она была. Но рот тут же наполнился сладко-соленой вязкой кровью. В глазах потемнело, он качнулся, упал на спину, прижал ладони к носу и взвыл. Любуясь девушкой, он не заметил, как из-за угла на него кто-то выскочил и ударил по лицу чем-то твердым, вроде деревянной биты.

— Я же предупредил тебя, дрочила. Тронул мою девчонку – ты труп.

Он открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Картинка плыла из-за слез и головокружения, но он нашел в себе силы подняться с земли. «Они могут навредить ей», – думал он, пока толстяк Ларри потрошил его рюкзак, как рождественскую индейку, словно искал что-то определенное. Парень взглянул на нее. Она стояла в стороне, говорила о чем-то с Эйприл Роудс и громко смеялась.

Осознание пришло не сразу, но когда он понял, что она сделала, то бросился к ней с криком. Кто-то перехватил его поперек живота и снова швырнул на землю. Все это было игрой. Долгой, изощренной пыткой.

— Ну, сопля, где он? Говори давай.

Она сказала им. Рассказала о дневнике.

— Да, вот он, Уайт. – Ларри достал тетрадь, спрятанную между подкладкой и основной частью рюкзака.

— Сейчас повеселимся. – Патрик пролистал тетрадь и нахмурился. – Больной урод. Смотрите, что он рисует, – Уайт показал остальным несколько рисунков по мотивам фильмов «Крик» и «Техасская резня бензопилой», затем несколько обнаженных изображений девушек с ее лицом. У него неплохо получалось, не заметить схожесть они не могли.

— Чувак, – протянул Ларри. – Ну и хрень.

— Привет, дорогой дневник, – Патрик добрался до его записей и стал театрально зачитывать. – Вчера папа снова напился. С тех пор, как ушла мама, он вообще редко перестает пить, – Уайт рассмеялся. – Бедный малыш. Его бросила мамочка, а папочка стал алкоголиком. Ты поэтому рисуешь все это дерьмо? Думаешь, мы не замечали? С тех пор, как Курт увидел один из твоих рисунков пару месяцев назад на литературе, найти эту тетрадь стало целью моей жизни. И моя детка не подвела. – Патрик притянул девушку к себе, обнял за талию и поцеловал в висок.

Он его не слушал, не смотрел на них и ничего не говорил. Ему хотелось, чтобы они поскорей закончили глумиться, потеряли к нему интерес и убрались отсюда.

— Ты действительно думал, что она тебя поцелует, дрочила несчастный? – вопрос Патрика снова вызвал приступ хохота у окружающих. – И как ты выдержала столько в его компании, детка?

— Даже не знаю. – Она надула губы, притворно тяжело вздохнула, вытащила у Уайта изо рта сигарету и затянулась. – Он предложил пойти к нему, представляешь? Будто я на милю подойду к этому логову каннибалов на отшибе города.

— Думал, тебе перепадет? – Патрик подошел к нему ближе и положил ногу на его пах, до боли надавив.

Он рефлекторно сжался, защищаясь, но скинуть с себя ногу Патрика ему не удалось.

— Запомни. – Патрик наклонился и обхватил пальцами его лицо. – С этого дня тебе о ней даже думать нельзя. И вот это, – он потряс перед ним раскрытой тетрадью, – тоже под запретом, иначе заставлю сожрать. – Он вырвал несколько листков с рисунками, скомкал их и затолкал ему в рот.

Дышать сразу стало нечем. Нос был сломан, бумага забила рот, достав до небного язычка. Он перекатился на бок, почувствовав рвотный позыв, встал на четвереньки и выблевал ужин вперемешку с кровью, натекшей из носа. Парень думал, что задохнется. Скованное судорогами и обожженное желчью горло не пропускало воздух.