Книга Психикон, страница 97 – Валерий Муллагалеев

Я вздрогнул. В объективе показался Магистр. В голове тихонько вскрикнула Розет и пропала, словно зажала себе рот ладошками и спряталась под кроватью. На голову выше всех прочих, Магистр был в красном чешуйчатом доспехе, словно раскаленный докрасна брусок металла, однако без шлема. Я вгляделся в собственное лицо. Неприятное чувство.

Магистр, шедший широким шагом, замер. Голова медленно повернулась в мою сторону. Наши взгляды как будто встретились. Возможно ли, что он заметил меня на таком расстоянии? Впрочем, это отличный шанс решить наши разногласия без лишних церемоний. Я сделал вдох и на медленном выдохе стал медленно сгибать палец на спусковом крючке.

Магистр вытянул в мою сторону растопыренную пятерню в красной латной перчатке и резко сжал кулак. Раздался стеклянный хруст, изображение пропало. Я отпрянул от прицела и увидел, что линза треснула. В следующую секунду я отбросил и саму винтовку. По ней расходились пятна ржавчины, ствол изогнулся и с противным скрипом скрутился в форму поросячьего хвостика, полированный деревянный приклад почернел, а затем вспыхнул огнем. Через минуту от лучшей в мире винтовки осталась кучка металлических струпьев, исходящих зловонным дымом. Люсия погибла.

Пораженный, я медленно поднял взгляд и, прищурившись, увидел, как Магистр в полном одиночестве вышел на каменные плиты моста. Его высокая фигура двигалась в нашу сторону уверенным шагом. Что ж, это явно не предложение провести переговоры. Наша дуэль уже началась.

Его поведение обескураживало. Пусть он смог уничтожить винтовку, но что он будет делать, если я встречу его со всеми своими воинами или вообще решу смести его пушечным ядром? Магистр шел так, словно перечисленное выше ничем не могло ему повредить, и эта самоуверенность пугала. Я ощутил неприятный холодок в желудке – не от страха, а от того гадкого чувства, когда чуешь подвох, но не понимаешь, в чем проблема. Обычно после такого следует внезапное осознание, а потом – такое же внезапное поражение.

Ко мне подъехали верхом Мармиллион и Георгий. Оба в полном вооружении, серьезные и торжественные, седая строгость первого контрастирует с юношеской пылкостью второго. Сэр Мармиллион отнял от лица подзорную трубу и сказал:

— Какие будут приказания, сэр Карахан?

Среди ясного неба раздался гром. Кони присели на задние ноги и заржали, тревожно озираясь. Рядом с Магистром мелькнула вспышка зеленого света, похожая на трещину в пространстве. Я выругался и сказал:

— Хорошая новость в том, что нам не придется сражаться против братьев-рыцарей. Плохая новость – к нам летит рапинай. – Видя растерянность на лицах командиров, я пояснил: – Хищный дух. Заряжайте карабины и картечницы серебряными монетами. Огненный стрелы тоже должны помочь.

— Все как в героических песнях Четвертой эпохи! – воскликнул сэр Георгий радостно.

Его дальнейшие слова унес поднявшийся ветер, доносящий полный ненависти мистический вой. В нашу сторону летел монструозный череп, оставляя за собой эфирно-огненный след.

Я по привычке схватил заткнутую за пояс подкову с зачарованием, но вспомнил о предубеждениях своих соратников и побежал в сторону моста бегом.

— Обороняйте лагерь! У меня дуэль! – крикнул я, обернувшись.

При первой возможности я вызвал возничего духа. Должно быть, соратники видели, как я пропал из поля зрения за пригорком, а затем вылетел оттуда уже верхом на черном коне с алой гривой. Мой зверь не испугается рапиная – кто знает, может, они родом из одного измерения и по вечерам рассказывают друг другу байки о людишках. Я направил коня наперерез летящему над землей рапинаю, доставая из ножен меч Дерека. Если хищный дух доберется до войска – едва ли уцелеет половина рыцарей.